контуры. Она висела теперь, полностью уязвимая, грудь вздымалась, взгляд метался, между нами.
Виктор отступил, любуясь. Я замер, вина кольнула острее — она в нашей власти, доверяет до конца. Но возбуждение перекрывало всё. Марина дёрнулась слегка, цепи зазвенели. "Что... дальше?" — выдохнула она, голос дрожал. Мы переглянулись. Подвал наполнился напряжением, воздух стал густым. Её тело блестело от пота, готовое.
Я подошёл ближе, пальцы коснулись её бедра, скользнули по чулку. Она выгнулась навстречу. Виктор встал, с другой стороны, ладонь легла на живот. Дрожь прошла по ней волной, предвещая бурю. Вина во мне шептала: остановись. Но тело Марины звало продолжить. Цепи звякнули громче, когда она потянулась. Мы были на грани.
Её глаза встретились с моими — в них страх, предвкушение, доверие. Виктор наклонился, губы почти коснулись шеи, вспоминая мой поцелуй. Она застонала тихо. Подвал казался меньше, стены давили. Я чувствовал каждый вдох её груди. Вина отступала, уступая место жажде. Марина висела, полностью наша, и это пьянило.
Цепи для ног звякнули в последний раз, фиксируя окончательно. Марина повисла в полной власти, тело натянуто, взгляд кричал о следующем шаге. Мы стояли перед ней, готовые.
Я сжал ткань её лифа в кулаке. Материал натянулся, треща по швам. Рывок — и он разорвался с громким хлопком, обнажив полные груди Марины. Они колыхнулись тяжело, соски уже напряглись в прохладном воздухе подвала. Она дёрнулась в цепях, руки над головой, ноги разведены и зафиксированы. Чёрные чулки обтягивали бёдра, подчёркивая уязвимость. Виктор стоял рядом, глаза горели, дыхание сбивчивое.
Марина выдохнула резко, взгляд метнулся ко мне. В нём — вызов, смешанный с ожиданием. Я шагнул ближе, пальцы скользнули вниз, к краю трусиков. Тонкая ткань намокла. Одним движением порвал их, чувствуя, как она вздрагивает. Поднёс к её губам. «Открой рот», — прорычал я. Она послушалась, губы разомкнулись. Затолкнул внутрь, кляп приглушил стон. Теперь она полностью в нашей власти, тело натянуто, как струна.
Виктор не выдержал. Подошёл сзади, расстегнул штаны. Его член вырвался, твёрдый, готовый. Я кивнул ему, сам освобождая себя. Мы синхронно приблизились. Я спереди, приставил головку к её входу. Она была мокрой, горячей, приглашающей. Толкнулся резко — внутрь, до упора. Марина дёрнулась, тело выгнулось в цепях. Виктор одновременно вошёл сзади, в тугую дырочку. Мы заполнили её полностью, спереди и сзади.
Ритм нашёлся мгновенно. Я вбивался глубоко, чувствуя, как она сжимается вокруг. Виктор двигался сзади, толчки жёсткие, синхронные. Её груди подпрыгивали при каждом ударе, тело раскачивалось в подвесе. Боль от растяжки смешивалась с наслаждением — я видел по глазам. Взгляд её метался, между нами, но чаще цеплялся за меня. Внутри меня бушевала ярость желания. Хотелось разорвать её на части, сломать сопротивление, сделать своей до конца.
Взял розги с верстака. Тонкие прутья свистнули в воздухе. Первый удар пришёлся по сиськам — поперёк, оставляя красные полосы. Марина взвыла сквозь кляп, тело дёрнулось. Соски вспыхнули, набухли сильнее. Виктор ухмыльнулся, продолжая трахать сзади, одной рукой мял ягодицу, сжимая до синяков. Я бил снова — по другой груди, зажал пальцами клитор. Она забилась, бёдра задрожали.
«Чувствуешь? — прошептал я, наклоняясь к её лицу. — Это твоё место». Её глаза расширились, слёзы блеснули. Но не от страха — от переполняющего. Я выкрутил сосок пальцами, тянул, сдавливая. Боль пронзила её, но киска сжалась сильнее вокруг меня. Виктор ускорил темп, входя глубже, шлёпая по ягодицам ладонью. Мы работали в унисон, тела наши бились о неё, пот лился градом.
Подвал наполнился звуками — скрип цепей, влажные шлепки, приглушённые стоны. Ночь за окнами густая, только тусклая лампа качалась над нами, отбрасывая тени. Я чувствовал
Ошибка в отчете