Петька шёл, согнувшись, и продолжал оправдываться на весь этаж:
— Да правда! Она стояла и сама их в сторону отодвинула! Я только посмотрел! А потом она не стала юбку одёргивать! Сама виновата!
Девочки вокруг перешёптывались, кто-то хихикал, кто-то смотрел на Машу с круглыми глазами. Маша наконец отняла ладошки от лица — щёки были мокрые от слёз, глаза красные, губки дрожали. Она стояла, прижимая руки к груди, и чувствовала, как между ножек до сих пор горит то место, которое только что было полностью открыто.
Внутри всё сжималось от невыносимого стыда. «Теперь все будут думать, что я сама… что я шлюшка… что я специально…» — крутилось в голове.
Но одновременно с этим где-то глубоко-глубоко в животе теплилось странное, запретное тепло от воспоминания: как Петька смотрел на её полностью голенькую письку… как долго не мог отвести глаз… как его дыхание касалось нежной кожи.
Маша тихо шмыгнула носом, одёрнула юбочку ещё раз и быстрым шагом направилась в класс, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов.
Сегодня она уже точно не сможет спокойно сидеть на следующем уроке.
Ой-ля-ля