замедленной съемке. Я стояла у доски, привычно выводя мелом цитаты из классиков, а внутри всё кричало от осознания абсурда. Я — эталон порядочности, женщина, чей авторитет был незыблем, — всего через несколько часов должна была опуститься на самое дно.Я ловила на себе взгляды учеников, и каждый из них казался мне подозрительным. Кто из них? Или это кто-то из коллег? Или случайный прохожий, чью жизнь я разрушила на той трассе? Неизвестность душила сильнее, чем самый страшный приговор.И вот я здесь.
Магазин прятался в подвале, словно постыдная язва на теле города. Тяжелая железная дверь, облупленная краска и тусклый свет вывески «Интим».Я стояла на тротуаре, вцепившись в ремешок сумки. На мне был мой лучший серый костюм, идеально отглаженный, строгий. Я была воплощением профессионализма, стоящим у входа в вертеп. Жемчуг на шее казался ледяным, а воротничок блузки — удавкой, которая затягивалась при каждом вдохе.Я была уверена: он смотрит. Прямо сейчас, из какого-то окна или через камеру телефона.
Дверь за спиной захлопнулась, отсекая гул проспекта и погружая в вязкую, тошнотворную тишину. Воздух здесь был густым, спертым, пропитанным запахом латекса и приторно-сладкого дешевого парфюма.
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, хотя в магазине было душно. Мертвенно-яркий свет неоновых ламп бил в глаза, выхватывая из полумрака унизительные детали: упаковки с кричащими надписями, вульгарные манекены и ряды силиконовых тел, безразлично смотревших в потолок.
У дальнего стенда, разглядывая какие-то наручники, стояла молодая пара. Девушка лет двадцати, в короткой юбке и майке, тихо хихикала, тыча пальцем в какую-то игрушку, а парень обнимал ее за талию и что-то шептал на ухо.
Я стояла посреди этого вертепа в своем безупречном сером костюме, и мне казалось, что стены магазина сужаются, пытаясь раздавить меня. Моя «строгость» здесь выглядела нелепо, почти вызывающе.
Мой строгий костюм, шелковая блузка, нить жемчуга — всё это казалось здесь нелепым карнавальным нарядом. Я была инопланетянкой, рухнувшей в чужой, грязный мир.
Каждый шаг по дешевому линолеуму отдавался в ушах предательским грохотом. Я кожей чувствовала на себе взгляды, хотя в магазине почти никого не было. Почти.
Я старалась держать спину прямой, сохраняя ту самую «учительскую» осанку, но сейчас она лишь делала меня заметнее, превращая в идеальную мишень под этими безжалостными лампами. В горле пересохло, а ладони под кожаными перчатками стали липкими.
Я подошла к прилавку. Продавец, парень с выкрашенными в пепельный цвет волосами, даже не сразу поднял голову. Он лениво листал ленту в телефоне, и этот контраст — его скуки и моего смертельного ужаса — ударил меня в грудь сильнее любого оскорбления.
Наконец он соизволил взглянуть на меня. Его глаза медленно скользнули по моему лицу, задержались на жемчужной нити и спустились к вцепившимся в сумку рукам. В его взгляде промелькнуло мимолетное узнавание типажа: «приличная женщина с грязным секретом».
— Слушаю вас, — бросил он равнодушно.
— Мне... — я замолчала, видя, как парочка у стенда затихла. Мне казалось, они перестали дышать, чтобы услышать мой позор.
— Мне нужна анальная пробка. Стальная. Я произнесла это на одном дыхании, глядя в точку над его плечом. Продавец даже не моргнул. Он просто кивнул и повернулся к витрине, словно я попросила пачку сигарет.
— Размер? — спросил он, не оборачиваясь. — Для первого раза обычно берут малую. Есть с кристаллом в основании, есть классика.
— Классику, — выдохнула я, чувствуя, как лицо заливает багровый жар. — Маленькую.
— Вам с ограничителем или без? — буднично переспросил парень, не отводя взгляда от её побелевших костяшек.
Я не успела ответить. Сзади, от стенда с кожаными аксессуарами, донесся отчетливый, звонкий смешок.
HOTEL "Космос"