От этих воспоминаний низ живота налился знакомым жаром. Она сжала бёдра и почувствовала, что уже влажная. Опять. Даже после всего, что было вчера. Даже после бурного секса с мужем ночью. Ей всё ещё было мало.
«Я ненасытная», — подумала она с чем-то похожим на гордость.
Она достала телефон — тот самый, с «левой» сим-картой, — и открыла сайт знакомств. Анкета «Лины» всё ещё висела там, и количество просмотров перевалило за несколько тысяч. Новых фото она не выкладывала уже больше недели — последние были те, где она на четвереньках и где имитация спермы на лице. Но комментарии продолжали приходить.
Она пролистала их, чувствуя, как пульс учащается.
«Лина, куда ты пропала? Я дрочу на твои сиськи каждый вечер. Вернись!!!»
«Старая шлюха, покажи ещё. Я хочу видеть, как ты кончаешь»
«У тебя такая глубокая глотка. Я бы хотел её опробовать»
«Мамочка, я скучаю. Когда новые фото?»
«Ты лучшая. Серьёзно. Твоё тело — искусство. Не пропадай»
Она читала и чувствовала, как возбуждение нарастает. Все эти люди — незнакомцы, возможно, её ученики, их отцы, случайные мужчины и даже женщины — смотрели на её голое тело. Хотели её. Дрочили на неё. И никто из них не знал, кто она на самом деле.
Она отложила телефон, встала, подошла к доске. Провела ладонью по её прохладной поверхности. Потом решительно расстегнула блузку и сняла её. Лифчик тоже долой. Юбка упала на пол. Трусиков, как обычно, не было.
Она осталась голой.
В пустом кабинете, залитом дневным светом, она села обратно за стол, широко раздвинула ноги и положила телефон перед собой. Открыла камеру. Сделала несколько фото — для Александра. Не такие, как вчера. Другие.
На первом она стояла у доски, но теперь не с мелком в руке, а с указкой, которой она указывала на какую-то дату — 1861 год, отмена крепостного права. Её тело было изогнуто в лёгком развороте, открывая грудь и бёдра.
На втором она стояла на четвереньках у доски, будто подбирая упавший мел. Спина прогнута, ягодицы раздвинуты, и все её похотливые дырочки на виду. Самый откровенный ракурс.
На третьем она стояла у окна, и свет падал на её грудь, делая соски тёмными и твёрдыми. Её могли бы увидеть с улицы. И это возбуждало её больше всего.
Для четвёртого она оседлала стул, развернула его спинкой вперёд и сфотографировала себя так, будто только что кончила: голова запрокинута, глаза закрыты, две руки на груди, ноги широко раздвинуты.
Она отправила эти фото мужу с короткой подписью: «Работаю над учебным планом. Отвлекаюсь. Думаю о тебе».
Потом отложила телефон и откинулась на спинку стула. Одна рука скользнула вниз — туда, где уже всё пылало.
Она начала мастурбировать. Пальцы раздвинули влажные складки, нашли клитор и принялись за привычные круговые движения. Она закрыла глаза и позволила фантазии унести себя.
Вчера. Игорь. Его глаза. Его дрожащие пальцы на её груди. Завтра — снова он. Она обещала ему «консультацию». И теперь, когда муж дал разрешение... Что она сделает? Она позволит ему больше, чем просто смотреть? Она позволит ему прикоснуться — по-настоящему? Взять её грудь? Войти в неё?
Она представила, как завтра он приходит. Как она садится перед ним на корточки и берёт его член в рот — как делала это с мужем. Он ещё девственник, она уверена. Он кончит быстро, но это не важно. Он кончит ей в рот, и она проглотит всё. А потом ляжет на стол и скажет: «Теперь ты. Иди сюда».
Она застонала, ускоряя пальцы.
Потом фантазия перескочила на другое. Что, если бы это был не только он? Что, если бы весь класс
Мои первые клизмы.