остался после урока? Что, если бы она, голая, стояла перед ними и читала лекцию, а они все — десять, пятнадцать мальчиков — сидели бы на партах и дрочили? И она выбирала бы одного за другим — сначала Кирилла, потом Мирона, потом того тихого мальчика с последней парты, у которого, наверное, самый большой член в классе, потому что самые тихие всегда оказываются самыми...
Она кончила с громким стоном, который эхом разнёсся по пустому кабинету. Тело содрогнулось, пальцы сжались внутри, и по ним потекло.
Но ей всё ещё было мало.
Она перевела дыхание и снова взяла телефон. На этот раз она открыла камеру и начала снимать видео. Крупным планом — свои пальцы между ног, своё лицо (только губы и подбородок), свой голос, хриплый от возбуждения:
«Я только что кончила. Представляла, как весь класс смотрит на меня. Как они дрочат. Как я выбираю одного за другим... И ты знаешь об этом. Ты разрешил мне. И от этого я хочу тебя ещё больше...»
Она отправила видео мужу, с подписью: «Ты делаешь меня счастливой. Даже издалека».
Потом она отложила телефон и снова начала мастурбировать. На этот раз она думала о том, что сделает с Игорем завтра. И о том, что муж, возможно, делает сейчас то же самое, глядя на её фото. И от этой мысли она кончила снова — тише, но глубже. И долго лежала, обессиленная, на учительском столе, уткнувшись лицом в учебные тетради.
Завтра. Завтра будет кое-что новое. Она ещё не решила, что именно. Но ей нравилось предвкушение. И ей нравилось, что муж знает. Что он не просто не против — он рад. Он хочет видеть её счастливой. И она была счастлива. По-настоящему, до самого дна.
— --
Среда, 1 июля. Утро.
Инга проснулась рано и сразу отправилась на работу. Подсобка кондитерской встретила её привычным запахом муки, ванили и акварельных красок. Она разложила на столе эскизы, фотографии десертов и чистые листы акварельной бумаги. Первая картина для «Фазана» была готова ещё в понедельник, и Александр её одобрил. Вчера она сделала последние штрихи и чистовую обработку картины. Теперь нужно было сделать вторую, третью и четвёртую — июль только начался, но времени было не так уж много.
Она работала вдохновенно, но мысли то и дело улетали к Диане. Вчера вечером они переписывались до полуночи. Диана писала: «Я скучаю. Когда ты приедешь?» — и Инга отвечала: «В пятницу. Осталось три дня». Три дня. Это казалось вечностью.
Она отложила кисть и задумалась. Диана. Алиса. Два имени, которые теперь всегда шли парой в её голове. Она любила их обеих — и от этого внутри всё переворачивалось. Она пыталась разобраться: что она чувствует? К кому? Почему?
Диана — высокая, спортивная, с рыжими волосами, которые в солнечном свете казались золотыми. Черты лица у неё были правильные, но не холодные: зелёные глаза, мягкая линия губ, лёгкие веснушки на переносице. Тело — подтянутое, с рельефными мышцами на животе и бёдрах, небольшая упругая грудь, которую Инга так любила целовать. В ней чувствовалась сила — физическая и внутренняя. Она была надёжной, как скала. Всегда рядом. Всегда готова подставить плечо. Она говорила мало, но каждое её слово было на вес золота.
Алиса — невысокая, стройная, с розовыми волосами, которые вечно растрёпаны. Лицо у неё было более живое, подвижное: глаза голубые, как у отца, и вечная усмешка в уголках губ. Тело — изящное, хрупкое на вид, но на самом деле крепкое. Грудь чуть больше, чем у Дианы, талия узкая, бёдра округлые. Она была как фейерверк — яркая, громкая, непредсказуемая. Всегда смеялась. Всегда
В час пик.