вернулся домой. Сбросив кроссовки, я наткнулся на давно позабытую картину. На кухне горел приглушенный свет, стол был накрыт на две персоны, легкий салат, итальянская паста и чуть подгоревший стейк. У плиты суетилась мама, она была в роли этакой домохозяйки. Такая привычная атмосфера в такой непривычный момент.
— Я дома. — спокойно произнес я. Однако мама тут же замерла, обернулась и, непринужденно улыбнувшись на меня, продолжила заниматься подготовкой вечера. Поставив два бокала и бутылку вина, мама заняла один из двух стульев.
— Что это такое? — начал я, показывая на ужин.
Светлана непонимающе посмотрела на приготовленную еду.
— Я хотела устроить... романтический вечер. — последнюю фразу она еле выдавила из своих уст.
Я оглядел мамину стряпню.Честно, после перепихона с тётей Анной я малость проголодался, а затем поел в городе.
— Я не голоден, — без эмоций ответил я. Мама тут же свела брови, — В смысле? Я же старалась.
Мой ответ досадно огорчил её. Она уперлась локтями на стол, и её небольшая грудь легла следом.
Готовка Светланы выглядела прилично, в отличие от неё самой, это было милое вечернее платье, для того чтобы шляться по центру города. Но для «романтического» вечера, который я хотел бы, оно не подходило. Платье совершенно скрывало её ножки, рисуя лишь очертания на их форму, коричневатая майка подчеркивала округлость её груди, но не давала их взору.
— Я хочу от тебя другого, — серьезным тоном продолжил я.
Вероятно, я испортил ей вечер, встав перед ней и намекая на сексуальные желания вместо проведения нормального ужина.
Приблизившись сбоку, большим пальцем я приподнял мамин подбородок. Её щенячий взгляд оказался у меня на глазах. Отпустив, мама продолжила держать голову, внимательно следя за мной. В то же время я потянул за её причёску, и голова её более выгнулась, подставляя мне своё личико.
Жадно, словно я действительно был голоден, я впился в её губы. Они были сладкие, словно конфеты, от неброской помады и маминого вкуса.
Отпустив волосы, мама продолжила целовать меня, или наоборот.
Я приобнял её, подняв со стула. Мы отошли и уперлись в стеллаж позади. Я продолжил целовать её страстно и интенсивно, пока её смущённый рот следовал за моими движениями.
— Ты заслуживаешь большего, чем то, что мой отец может тебе дать, — произнес я, наконец оторвавшись от её губ.
— Пожалуйста, не говори так, — попыталась парировать она. Однако я тут же склонился, залез ей под платье и принялся снимать с мамы синие трусики.
Влажный, чуть томный запах ударил мне в нос.
Мама произвольно поставила свою ногу мне на плечо, как только мой рот приблизился к её киске. Язык двигался медленно, обдуманными движениями проходя каждый сантиметр по её пульсирующим, горчим половым губам.
— Ах, Макс, а-а... — застонала мама, положив свою руку, почесав мне голову и будто в детстве, она на миг схватила меня за волосы, сжав их.
Всё, что ей нужно было, это лишь принять свою новую вторую жизнь.
Я чувствовал, как её тело напрягалось, её оргазм нарастал сквозь фасад остававшегося сопротивления. Я продолжил ласкать её дырочку, решив заставить её кончить своим языком.
С последним интенсивным движением моего языка тело Светланы чуть содрогнулось. Она попыталась сжать свои ноги, чуть не расплющив мне голову, позже они затряслись, когда маму накрыл волной оргазм.
Закончив, на моём лице в области рта виднелись следы маминых выделений. Светлана с легкой тревогой посмотрела на меня, пока я осматривал потеки на полу.
— Ты кончила в рот собственного сына. Ты такая шлюха.
Это было оскорбительно, но в тот момент мама лишь слабо улыбнулась, отчего мои слова прозвучали словно комплимент или приз «достижение получено».
Знал бы Пушкин