сидел с газетой, бабушка раскладывала приборы. Марина появилась последней, в просторном светлом платье, с заспанным лицом и тёмными кругами под глазами. Она скользнула на свободный стул напротив Николая и едва слышно поздоровалась, не поднимая глаз.
— Угощайтесь, — мать пододвинула тарелку с блинами. — Марина, ты что такая бледная? Не выспалась?
— Всё хорошо, мам, — тихо ответила девушка.
Николай краем глаза наблюдал за ней. Она взяла блин, потянулась к банке со сгущёнкой, зачерпнула ложкой густую белую массу. Жидкость медленно стекала с ложки, тянулась нитями. Марина намазала блин, свернула его и поднесла ко рту. Откусила, и на нижней губе осталась белая капля, которая тут же поползла к подбородку.
Розовый язычок высунулся и лениво, почти машинально слизнул каплю.
Николай замер. В памяти вспыхнула та же картина из сна: точно такое же движение языка, собирающего с губ гораздо более вязкую и густую белизну. У него перехватило дыхание.
Марина тем временем откусила ещё и вдруг поперхнулась. Из горла вырвался сдавленный звук, и следом глубокая, гулкая отрыжка. Она зажала рот рукой, щёки залились краской. По кухне поплыл запах, не сгущёнки, а чего-то плотного, с кисловато-мускусной нотой. Николай узнал его мгновенно. Именно этот запах висел в конюшне, когда жеребец излился ей в рот.
— Марина! — мать всплеснула руками. — Что за манеры! При госте такое вытворять.
Девушка закашлялась, схватила стакан воды, жадно выпила.
— Извините... само вырвалось, — проговорила она сдавленно, вставая из-за стола.
Когда она поднялась, платье натянулось на животе, обрисовывая заметную округлость. Тугую и плотную, будто внутри что-то распирало её изнутри. Марина инстинктивно прижала к животу ладонь.
— Ох, Мариночка, — покачала головой мать. — Бабушка тебя совсем закормила. Смотри, животик какой стал, раньше-то плоский был.
Николай смотрел на её руки, прижатые к низу живота, и в голове у него окончательно всё сцепилось. Это был не сон. Прошлой ночью она стояла на коленях в стойле, набирала полный рот горячей спермы и глотала, глотала, пока живот не наполнился до отказа. И сейчас она сидела за одним столом со своей семьёй, а в желудке у неё всё ещё плескалась та самая белая, густая масса.
Он почувствовал, как собственный член тяжелеет, наливаясь кровью. Пришлось незаметно поправить брюки под столом. Мысль о том, что скромная девочка, краснеющая от окрика матери, несколько часов назад жадно сосала конский член и пила сперму, вызывала дикое, почти болезненное возбуждение.
Он представил, как эта белая жидкость, которую он видел на её губах в лунном свете, сейчас плещется внутри неё. Как она заполнила желудок, растянула его стенки, как давит при каждом вдохе. Ему казалось, он слышит тихое бульканье, когда она двигается. Марина сидела напротив, опустив глаза, и её бледное лицо с тёмными кругами казалось ему теперь лицом не невинной девушки, а порочного ангела, наказанного за свою тайную похоть.
— Ладно, — мать махнула рукой, — иди переоденься, а то гость уже уезжает.
Марина кивнула и выскользнула из кухни.
Девушка вышла из дома. Она переоделась в новые джинсы и простую футболку. Джинсы сидели плотно, обтягивая бёдра и ягодицы. Николай заметил, как она шла, осторожно, чуть шире расставляя ноги, будто что-то мешало между ними.
Она подошла к коню, погладила его по шее. Жеребец зафыркал, узнавая запах.
— Хорошего пути, — сказала она, не глядя Николаю в глаза.
Он взял поводья, вскочил в седло. Сверху ему было видно, как она стоит, прижимая ладонь к низу живота, туда, где джинсы давили на наполненный желудок. Ветер чуть колыхал подол лёгкой рубашки, натягивая ткань на груди.
Приключения жены (Клизма)