— тем самым, который утром должен был стать его собственностью.
Лошадь стояла смирно, лишь изредка переступая мощными ногами. Марина подошла ближе, её маленькая ладонь легла на шею животного.
— Тише, мальчик, — прошептала она. — Тише.
Николай почувствовал, как перехватило дыхание. Он ожидал чего угодно, но не этого.
Марина опустилась на колени прямо в сено. Руки скользнули под живот лошади, нащупывая то, за чем она пришла.
Член жеребца, тёмный, массивный и в складках кожи, свисал вниз. Даже в расслабленном состоянии он был непропорционально огромным в её маленьких ладонях. Марина взяла его обеими руками, прижала к своему лицу и глубоко, жадно втянула ноздрями запах.
Николай видел, как её плечи дрогнули, как глаза закатились от наслаждения. Она втягивала этот мускусный, животный, густой запах, задерживала дыхание, а потом выдыхала с дрожью, граничащей с экстазом.
— Какой ты красивый... — прошептала она, и розовый язычок высунулся, скользнув по тёмной, блестящей головке.
Николай не мог отвести взгляд. Хрупкая девочка с тонкими, почти детскими чертами лица стояла на коленях в грязном сене и лизала член жеребца. Её узкие, бледные губы растянулись вокруг тёмной грибообразной головки, и контраст был таким разительным, что у Николая пересохло во рту. Он чувствовал, мускусный, животный, смешанный с чем-то сладким запах даже через щель. Её запах. Запах её возбуждения, который он уловил вечером.
Член коня начал наливаться кровью, медленно удлиняясь и толстея. Марина не отстранилась. Открыла рот шире и вобрала головку целиком.
Губы натянулись до предела, побелев. Щёки ввалились. Она начала сосать, медленно, глубоко, двигая головой вперёд-назад. Николаю было видно, как её горло выпячивается с каждым движением, пытаясь принять немыслимую толщину. Руки работали по стволу, который она не могла охватить ртом.
Слюна стекала по подбородку, капала на рубашку, оставляя на белом хлопке тёмные, расползающиеся пятна.
Николай почувствовал, как его собственный член напрягся, упираясь в ширинку. Рука сама скользнула вниз, нажала на твёрдую, ноющую плоть.
Жеребец фыркнул, переступил задними ногами. Его огромный, тёмный, блестящий от слюны, с набухшими венами под кожей член стоял теперь полностью.
Марина отстранилась, хватая ртом воздух. По губам и подбородку тянулись блестящие нити слюны. Глаза были мутными, расфокусированными, с расширенными зрачками.
— Ты такой большой... — прошептала она хрипло.
Николай расстегнул пуговицу на джинсах, молния поползла вниз. Просунул руку внутрь, обхватив свой член твёрдый и горячий в ладони. Начал медленно двигать, не отрывая взгляда от происходящего.
Марина снова взяла член в рот, на этот раз глубже. Горло сокращалось судорожно, пытаясь протолкнуть непомерную толщину. Она давилась, в уголках глаз выступили слёзы, но не останавливалась. Николай видел, как напряглась её шея, как вздулись вены от усилия.
— Ммм... — простонала она, и звук вибрацией прошёл по конскому члену.
Её свободная рука скользнула под задравшийся подол рубашки. Николай увидел, как ткань натянулась на коленях, как рука начала двигаться в характерном, рваном ритме. Она касалась себя там, внизу, где всё было мокрым.
Бёдра начали покачиваться, сначала едва заметно, потом всё сильнее. Она насаживалась на собственные пальцы, не выпуская член изо рта. Рубашка задралась до талии, обнажая бледные ягодицы, между которыми что-то влажно блестело в лунном свете.
— Да... — выдохнула она, и слово получилось сдавленным, мокрым. — О да...
Николай стиснул зубы, рука двигалась быстрее. Смотрел, как плечи девушки дрожат, как спина выгибается дугой.
В следующий миг её тело напряглось, бёдра раздвинулись шире. Он увидел, как в серебристом свете блеснула жидкость. Первая струя ударила в сено с отчётливым влажным шлепком. Затем вторая. Третья. Марина кончала, сквиртируя прямо на пол стойла, и тёмные пятна расползались по соломе между её коленями.
Трудности выбора.