который снова был твердым. Она послушно выполнила приказ, а Аднан и Халид пили и комментировали ее технику. Затем Халид занял ее рот, трахая ее лицо с непринужденной жестокостью, запутав пальцы в ее волосах.
«А теперь, — сказал Аднан, хлопая в ладоши, — главное событие. Я хочу увидеть ее между вами. Сэндвич. Халид, ты займись ее ртом. Рашид, тебе ее пизда. Я оставляю задний вход для себя».
Елену пронзил темный, электрический трепет. Особенно в заднице. В голове зазвучали слова. Это было то, чего она тайно жаждала, последняя, самая запретная граница ее потребления.
Они расположились на широком, глубоком диване. Халид лег на спину, а Елена оседлала его лицо, опустив свою пизду на его рот. Он начал лизать ее с томной, опытной тщательностью. В то же время она наклонилась вперед, взяв его твердеющий член в рот. Рашид расположился позади нее, смазав свой член маслом, и вошел в ее киску сзади. Она была растянута, заполнена с обоих концов, канал ощущений.
Затем она почувствовала руки Аднана на своих бедрах, его толстые пальцы, прощупывающие другое отверстие, смазанные обильным количеством прохладного, ароматного масла. Он прижал тупую головку своего члена к ее тугой розетке.
«Расслабься, моя дорогая», — прошептал он, но в его голосе не было доброты, только ожидание.
Давление на ее анус было настойчивым, жгучим обещанием. Вокруг нее мир сузился до симфонии плоти и дыхания — язык Халида ласкал ее киску, член Рашида пилил ее киску сзади, соленый вкус члена Халида наполнял ее рот. Она была центром проникновения, полностью занята. Но в центре ее внимания, острой и пугающей точки сознания, была тупая головка члена Аднана, прижатая к ее заднице.
«Полегче», — уговаривал Аднан, его голос был резкой пародией на нежность. Он толкнул, всего на долю миллиметра. Кольцо мышц, уже растянутое маслом, сопротивлялось, затем уступило с жгучим, глубоким протестом. Из нее вырвался низкий, гортанный стон, приглушенный членом во рту.
«Она здесь тугая, как тиски», — проворчал Аднан, обращаясь скорее к комнате, чем к ней. Он толкнул снова, продвинувшись еще на один невозможный сантиметр. Ощущение было ярким, раскаленным растяжением, полнотой, настолько полной, что переходила в своего рода боль, похожую на наркотик. Ее тело содрогнулось вокруг двух членов, уже занимавших ее, заставляя Рашида шипеть, а Халида сильнее сосать ее клитор.
Аднан начал двигаться короткими, неумолимыми толчками, каждый из которых завоевывал немного больше территории. Это было жестокое, постепенное завоевание. Из глаз Елены текли слезы, капая на живот Халида. Ее пальцы впивались в шелк дивана. Трое мужчин двигались в несогласованном, голодном ритме, используя ее тело как соединительную коробку. Звуки были непристойными: влажные хлопки, хрипы, задыхающиеся звуки, которые она издавала вокруг члена Халида, скользкое хлюпанье множественных проникновений.
«Трахни ее сильнее, Рашид», — задыхался Аднан. «Расслабь ее для меня».
Толчки Рашида стали более жестокими, толкая ее вперед на рот и член Халида, который, в свою очередь, толкал ее обратно на него. Противоречивые силы превратили медленное проникновение Аднана в мучительное изысканное трение. Наконец, последним жестоким толчком бедер Аднан погрузился в ее задницу до самого основания.
Она закричала, и звук наконец прорвался через преграду в ее рту. Она была заполнена, невероятно, ошеломляюще заполнена. Набита. Каждый сантиметр ее внутреннего пространства был занят, растянут, заполнен вторгшейся твердостью. Она могла чувствовать их отдельные формы внутри себя, тесную, жгучую колоннаду.
«Вот так», — вздохнул Аднан с глубоким удовлетворением. «Вплотную. Боже мой, она феноменальна».
Они начали двигаться. Не вместе, а каждый в своем собственном жадном темпе. Халид трахал ее рот медленными, глубокими толчками. Рашид долбил ее киску с безумной скоростью человека, гоняющегося за собственной кончиной.
Подглядел за сестрой