котором я говорил. Джинния из холодного севера, с огнем в душе».
Джабари кивнул, не изменив выражения лица.
«Рашид сказал мне, что ты умеешь танцевать», — продолжил Халид, указывая на свободное место в центре комнаты. «Покажи нам. Покажи Джабари. Музыка готова».
Из скрытых динамиков по комнате начал разноситься медленный, извилистый ритм таблы и печальный крик уда. Это была классическая пьеса, но в ее основе лежал более глубокий, первобытный электронный пульс, добавленный специально для этого случая.
Елена подошла к центру. Она чувствовала на себе взгляд всех троих, физическое давление. Она также видела маленькую, незаметную 4K-камеру на штативе в углу, ее красный индикатор записи напоминал глаз циклопа. Глаз Игоря. Он наблюдал. Теперь он всегда наблюдал.
Она начала медленно, позволяя музыке проникнуть в ее бедра. Нежное покачивание. Монеты на ее поясе задрожали. Она подняла руки, прозрачные черные рукава абаи развевались, как крылья. Она все еще была покрыта, оставаясь загадкой. Она повернулась спиной к Джабари и позволила абае развеваться, давая ему возможность увидеть кольчужный пояс и шифоновую юбку под ней. Дразнилка.
«Сними покрывало», — прозвучал голос Рашида, мягкий, но властный. «Пусть он увидит, что ему предлагают».
Ее пальцы коснулись булавки, держащей хиджаб. Она позволила ему упасть. Ее темные волосы, выпрямленные и гладкие, рассыпались по спине. Она услышала, как Джабари медленно и размеренно вдыхает воздух. Затем она развязала никаб, позволяя ему упасть на ковер. Ее лицо было открыто, губы окрашены в темно-красный цвет, а выражение лица было спокойным и соблазнительным. Она еще на мгновение оставила на себе абаю, танцуя в ней, позволяя прозрачной ткани облегать костюм под ней, обрисовывая каждую изгиб, каждое звено кольчуги.
Музыка усилилась. Она сбросила абаю с плеч. Она скользнула по ее телу, как черный водопад, и собралась у ее ног.
Она стояла обнаженная.
Глаза Джабари загорелись.
Она была воплощением кощунственной красоты. Кольчужный бюстгальтер блестел в мягком свете, ее соски были твердыми и заметными на фоне металлических звеньев. Пояс с монетами сидел низко, указывая как стрелка на слияние ее бедер, едва скрытое струйкой черного шифона. Ее живот, подтянутый и блестящий от легкого пота, колыхался в сложных волнах танца. Она покачивала плечами, заставляя монеты звенеть, а ее грудь соблазнительно колыхалась в металлических клетках.
Она танцевала для Джабари. Ее глаза были прикованы к его, пока она двигалась. Она изгибала руки над головой, выгибая спину и выпячивая грудь в его сторону. Она опустилась в глубокий, изящный присед, раздвинув бедра, а шифоновая юбка поднялась, обнажив гладкую, смазанную маслом кожу внутренней части ног. Она вращала бедрами медленным, идеальным кругом, движение было вульгарным, несомненно имитирующим секс.
«Черт», — пробормотал Рашид, поворачиваясь на подушке.
Халид только улыбнулся, потягивая чай.
Джабари стоял неподвижно, как статуя, но его большие руки сжались в кулаки по бокам. Его взгляд был как физическое прикосновение, скользящее по ее коже.
Елена повернулась, наклонившись вперед от талии, выставив ему свою попку и гипнотически покачивая ею. Она оглянулась через плечо, и теперь в ее взгляде открыто читалось желание. Она протянула руку назад, пальцами схватила шифоновую юбку и медленно, медленно подтянула ее вверх.
Под ней ничего не было.
Гладкие, идеальные полушария ее попки были представлены ему, камере. Между ними была темная тень, блестящая от ее возбуждения. Она раздвинула ноги шире, наклонилась глубже, предлагая себя.
«Приди и забери свой подарок, Джабари», — сказал Халид, его голос был напряжен от чужого возбуждения.
Гигантский телохранитель двинулся. Он не торопился, просто медленно и неизбежно приближался. Он остановился позади нее. Она оставалась наклоненной, слегка дрожа, музыка нарастала. Его руки, огромные и темные, легли на ее бедра. Они были горячими, мозолистыми. Он проследил изгиб ее ягодиц
Встреча с женой после долгой разлуки