прерывисто вздохнул. Он рухнул на висящие пальто. Пылинки танцевали в полосе света от двери. Его эрекция была болезненной и абсурдной. Реликвия.
Он толкнул дверь и вошел в спальню. Пространство все еще вибрировало ее энергией, пахло ее сексом и ее духами. Он поправил смятое одеяло там, где она только что лежала.
Когда она появилась двадцать минут спустя, она была другим существом. Безупречный. Темно-серая юбка-карандаш, кремовая блузка, волосы заплетены в строгий элегантный узел на затылке. От нее пахло лимонами и чистой кожей.
— Сегодня ты опоздаешь, — сказал Игорь странно хриплым голосом. Он разливал кофе на маленьком кухонном острове.
«Квартальные отчеты», — сказала она, принимая кружку. Ее пальцы коснулись его. Они были теплыми после душа. «Это будет долго».
Он кивнул. Они оба знали, что это ложь. Вежливая супружеская ложь. — Ты хотел, чтобы я... был там? — спросил он, и этот вопрос покинул его, как последний отчаянный клубок дыма.
Елена рассматривала его поверх края своей чашки. В ее глазах, таких темных, что казались почти черными, не было никакой жестокости. Просто простая, разрушительная честность. — Не в этот раз, — тихо сказала она. "Этот... он другой. Агрессивный. Тебе будет небезопасно смотреть".
Слова повисли в воздухе. Он не был уверен, имела ли она в виду его физическую безопасность или безопасность его хрупкого мира. Он почувствовал толчок — нечто более острое, чем ревность. Страх.
Она допила кофе, поставила чашку в раковину и подошла к нему. Она поцеловала его в щеку, сухими, супружескими губами. «Я люблю тебя», — сказала она. Это была правда. Он знал, что это правда. Это была самая запутанная часть из всех.
«Я тоже тебя люблю», — выдавил он.
Он наблюдал из кухонного окна, как ее седан выехал с подъездной дорожки. Машина исчезла на обсаженной деревьями улице, направляясь в сторону города, к ее современному стеклянному офисному зданию, к Рашиду и острому краю ее стола.
В доме было очень тихо. Игорь стоял у раковины, вручную мыл чашку кофе и смотрел, как вода стекает по фарфору. Его разум представил образ: ее позвоночник, изогнутый над полированным деревом, ее идеальные костяшки пальцев побелели, чужие руки сжали ее бедра.
Он высушил чашку. Он аккуратно положил его в шкаф.
Затем он подошел к чулану в прихожей, взял свое зимнее пальто (хотя была еще осень) и поехал на склад строительных материалов на другом конце города. Он бродил по проходам, скользя руками по грудам пиломатериалов и листам гипсокартона, пока не нашел то, что ему нужно. В разделе скобяных изделий он взял небольшое высококачественное сверло, достаточно прочное для металла. Он заплатил наличными.
Он провел день в своей мастерской в подвале, где звук дрели был кричащим контрастом тишине наверху. Он работал сосредоточенно и мрачно. Он не был особенно умелым человеком, но необходимость или какое-то безумие руководили его руками.
К четырем часам он уже был припаркован в многоэтажном гараже, примыкающем к ее офисной башне. Он знал ее дом, номер 307. Он поднялся на лифте на третий этаж, его сердце теперь бешено билось в горле. В гараже было тихо, бетонно и мрачно. Он нашел ее серебристый седан.
Он не колебался. Стоя на коленях у заднего бампера, он вставил модифицированную коронку в свою дрель. В пустом гараже стоял катастрофический шум: пронзительный вой эхом отражался от низкого потолка. Искры полетели, когда он просверлил крошечное идеальное отверстие в пластике заднего фонаря, достаточно большое, чтобы вместить объектив микрокамеры. Он приклеил его на место, так что черный глаз был почти невидим на фоне красного пластика.
Он собрал свои инструменты, вернулся в свою машину и поехал домой. Его
обычный семейный вечер