На своем настольном компьютере он открыл программу удаленного просмотра. Видео было кристально чистым: широкоугольный вид на пространство позади ее машины. Он наблюдал за пустым бетоном целый час, единственным движением была медленно расширяющаяся лужа теней от опорной колонны.
Затем, в 18:47, в кадр вошли две фигуры.
Елена. А за ней — высокий, широкоплечий мужчина с коротко остриженной бородой. Рашид. Его рука лежала на ее пояснице, владеющая и направляющая. Они остановились возле двери ее машины. Рашид осторожно прижал ее к окну, его тело прижалось к ней. Даже несмотря на тихий, зернистый звук, его намерение было безошибочным. Голова Елены откинулась назад, предлагая ей горло. Он наклонился.
Палец Игоря завис над мышью, готовый закрыть окно, закрыть его. Он этого не сделал.
Он видел, как Рашид взял у Елены ключи, отпер машину и открыл для нее пассажирскую дверь. Гротескная пародия на вежливость. Рашид подошел к водительскому месту, сел в машину и завел двигатель. Автомобиль дал задний ход, изображение камеры головокружительно закружилось, прежде чем остановиться, когда машина развернулась и вышла из кадра, направляясь не к съезду, а глубже в темные недра гаража.
На более темный и тихий уровень.
Где никто ничего не услышит.
Лента теперь была статичной, просто пустое место для парковки. Игорь сел. Вокруг него было темно. Свет монитора осветил его лицо, бледное и суровое.
У него были доказательства. Не из-за ее неверности — это было само собой разумеющимся, — а из-за чего-то другого. Разное. Агрессивный. То, что она сказала, было небезопасно для него смотреть.
Он прислушивался к жужжанию компьютера. На улице залаяла собака. Нормальный звук в обычный вечер.
Он не пошевелился. Он ждал, пока камера покажет ему возвращающуюся машину.
Он ждал.
****
На экране остался натюрморт из заляпанного бетона и сгущающихся теней. Затем серебристый седан резким движением вернулся в кадр. Водительская дверь распахнулась. Рашид вышел из машины в расстегнутой рубашке. Он обошел машину, открыл дверцу со стороны пассажирского сиденья и вытащил Елену за запястье. Ее блузка была расстегнута неправильно. Он прижал ее спиной к холодной бетонной колонне, обхватив ладонями ее лицо, а его рот впился в ее губы с жестоким, голодным нажимом. Она прильнула к нему, впившись пальцами в его плечи, выгибаясь ему навстречу. Он задрал юбку у нее на талии, обнаженные ноги белели в полумраке. Не было ни предисловий, ни нежности. Он расстегнул брюки, встал поудобнее и вошел в нее одним глубоким толчком, от которого она ударилась плечами о колонну. У нее вырвался какой—то звук - резкий, гортанный вскрик, который микрофон едва уловил. Он задавал ей ритмичный, механический ритм, фары автомобиля освещали их бешеные, переплетенные фигуры. Ее пятки оторвались от земли, голова откинулась назад в экстатической капитуляции. Это было грубо, по-деловому и совершенно всепоглощающе. Когда все закончилось, она сползла по колонне, ее тело обмякло. Рашид поправил свою одежду, сказал что-то резкое и вернулся в машину. Он уехал, оставив Елену одну разглаживать юбку дрожащими руками. Игорь наблюдал, как она прислонилась к колонне, переводя дыхание, и слабая удовлетворенная улыбка тронула ее припухшие губы, прежде чем она, пошатываясь, направилась к своей машине. Трансляция погасла, когда она отъехала за пределы досягаемости. В тишине кабинета Игорь, наконец, перевел дыхание, которое он задерживал. Его руки дрожали. Он открыл новое окно браузера, его пальцы замерли над клавишами, прежде чем набрать один-единственный поисковый запрос. Свечение экрана окрасило его лицо в холодный синий цвет, когда он начал поиск.
Сияние экрана окрасило его лицо в холодный синий цвет, когда он начал искать. Его пальцы, онемевшие от напряжения, набрали "Рашид Султанов" в строке поиска.
История моей феминизации. Часть 2. Школьные годы. Первые наслаждения.