смех, оживлённые голоса, перебивавшие друг друга, — всё это создавало какофонию, которая заставила меня замереть на пороге, не решаясь ступить дальше. Рита, естественно, была в своём излюбленном полосатом халатике. Этот неизменный наряд, казалось, был частью её самой, таким же неотъемлемым, как её дерзкий взгляд, который сейчас, между прочим, скользнул по мне с той самой едва заметной насмешкой, от которой по спине пробежал холодок.
Я чувствовал себя лишним в этом вире смеха и сигаретного дыма, который заполнил всю кухню. Мой бутерброд остался недоеденным, кусок горла не лез. Захотелось хотя бы на минуту сбежать, перевести дух в тишине и темноте. Туалет казался единственным убежищем. Я поднялся, стараясь быть максимально незаметным, и направился к двери.
— Ой, куда это мы собрались? — голос Риты прозвучал за спиной, ехидный и слишком громкий для обычного вопроса. — Небось, опять в своей каморке запрётся, книжки читать. А мы тут одни веселимся!
Её подруги захихикали. Я промолчал, надеясь, что она оставит меня в покое. Но Рита, словно почуяв мою слабость, вскочила со стула. Её полосатый халатик взметнулся, словно флаг.
— Давай я тебя провожу, а то заблудишься, — сказала она с притворной заботой, почти ласково, но в её глазах плясали чертики. — Он у нас такой стеснительный, девчонки, вы не представляете!
Я шагнул в узкий коридор, ведущий к туалету, который в нашей коммуналке был общей пыточной камерой — холодный, с вечно протекающим бачком и запахом хлорки. Как только я оказался внутри, почувствовав спасительную прохладу кафеля, Рита зашла следом. Она прислонилась к дверному косяку, преграждая мне путь к спасению. Подруги остались на кухне, но их смех, казалось, стал громче.
— Ну что, извращенец? Привыкаешь к нормальной жизни? — прошептала она, приближаясь ко мне так близко, что я ощутил тепло её тела и терпкий запах духов, который теперь вызывал не только возбуждение, но и животный страх. — Или тебе всё ещё хочется, чтобы я тебя... приласкала?
Я попятился к стене, чувствуя, как пульс бешено колотится в висках.
— Рита, что ты делаешь? — выдохнул я. — Пусти меня.
Она лишь улыбнулась своей хищной улыбкой.
— Ой, да ладно! — рассмеялась она и, не обращая внимания на мои мольбы, резко вышла из туалета. Я услышал глухой щелчок замка.
Паника ударила в голову с такой силой, что я едва не закричал. Я рванулся к двери, дёрнул ручку — бесполезно. Она заперта. Я начал колотить в неё кулаками, в отчаянии выкрикивая её имя.
— Рита! Открой немедленно! Это не смешно!
Её звонкий голос донёсся сквозь тонкую дверь, смешавшись с голосами подруг:
— Ой, девчонки, слышите? Наш тихоня разошёлся!
Смех с кухни усилился. Я слышал, как Аня, кажется, удивлённо спросила: «Ты его что, заперла?», а Марина заливисто хохотала.
— Выпусти меня! Ну же, Рита, пожалуйста! — мой голос дрожал, а ладони уже болели от ударов.
— Умоляешь? Так-так... — протянула Рита, и в её голосе появилась та самая ледяная насмешка, которая выкручивала мне внутренности. — Значит, ты хочешь свободы, да? А ты готов за неё заплатить?
Я замер. Что она опять придумала?
— Что тебе нужно? — прохрипел я, прижавшись лбом к холодной двери.
— А что ты можешь нам предложить? — игриво ответила она. — Мы тут с девчонками подумали... Если ты хочешь к нам присоединиться, то должен доказать, что ты достаточно... открыт.
Я почувствовал, как сердце ухнуло куда-то вниз.
— Что... что это значит? — я едва мог дышать.
Смех подруг на секунду утих. Была слышна тишина, потом Рита продолжила, её голос был уже совсем близко к двери, почти шёпотом, но достаточно громко, чтобы
Отдых в Чехии. День первый