Я не злюсь... — прошептала она. — Я... я просто не ожидала. Но если вы любите друг друга... если это делает вас счастливыми... то я... я рада. Только... не скрывайте больше от меня, ладно? Я тоже часть семьи. Я хочу знать всё.
Она наклонилась и поцеловала меня в щёку — нежно, по-дочернему. Потом посмотрела на Дениса и улыбнулась сквозь слёзы:
— А ты, брат... у тебя правда такой... огромный. Как у папы Юрчика когда-то рассказывали...
Мы обнялись втроём — голые, мокрые от пара, переплетённые. Тайна перестала быть тайной. Юленька не осудила. Не отвернулась. Она просто приняла нас такими, какие мы есть. И в этот момент я понял: наша семья стала ещё ближе. Ещё честнее. Ещё полнее.
А что было дальше в ту ночь — это уже другая история. Но главное — Юленька узнала. И осталась с нами.
Медленно и размеренно текла наша жизнь, но теперь в ней появился новый ритм. Я увлёкся квадрокоптерами ещё пару лет назад — маленькие, юркие машинки с отличными камерами, которые позволяли снимать природу, речку за посёлком, тайгу и даже весь наш маленький уральский посёлок с высоты птичьего полёта. Я мог часами кружить над крышами, ловить закаты и просто наслаждаться видом. Это хобби стало для меня отдушиной.
А потом меня неожиданно назначили на одну из руководящих должностей в управлении геологии. Работа была серьёзная, ответственная. Теперь я проводил всю неделю в областном центре, в служебной квартире управления, а на выходные приезжал домой на своей верной «Ниве», нагруженный подарками для всех. Семья ждала меня, как всегда, с теплом и любовью. Но я... я не мог полностью отпустить контроль.
Несколько миниатюрных видеокамер — тех самых, что я использовал на коптерах, — я установил в доме тайком, никому, не сказав ни слова. Одну — в зале, одну — в коридоре, две — в спальнях детей и одну — в нашей с Светланой большой спальне. Камеры были крошечными, с хорошим качеством и ночным режимом. Я подключил их к облачному серверу, и по вечерам, сидя в тишине городской квартиры, открывал ноутбук и просматривал записи. Сначала это было просто любопытство — как там мои родные живут без меня. Но потом... потом это стало моей тайной страстью.
И однажды вечером я увидел то, что перевернуло всё внутри.
Денис лежал в своей комнате на широкой кровати. Ему было уже семнадцать, тело — крепкое, мускулистое, тёмная кожа блестела в свете ночника. Он был совершенно голый. Его уже огромный чёрный член стоял торчком — толстый, венозный, с большой лиловой головкой, которая уже набухла и блестела. Денис медленно дрочил его одной рукой, а в другой держал смартфон. На экране — фото Светланы. Моей жены. Его матери. Она была снята летом у реки: в лёгком сарафане, коса перекинута через плечо, большая грудь обтянута тканью, улыбка такая тёплая и манящая. Денис смотрел на это фото и двигал рукой всё быстрее, тяжело дыша. Его пальцы обхватывали ствол плотно, головка то и дело появлялась из кулака, блестящая, влажная.
Я сидел в тёмной квартире, сердце колотилось, а член в штанах встал мгновенно. Но больше всего меня... обрадовало. Глубоко, по-мужски обрадовало. Денис дрочил именно на женщину. На свою мать. Значит, он всё-таки гетеросексуален. Значит, моя тайная любовь с ним не сломала в нём мужского начала. Он мужчина, который призван любить женщин — прежде всего. И эта мысль наполнила меня такой тёплой, почти отцовской гордостью, что я чуть не застонал вслух.
В следующий раз, когда я открыл записи, всё было ещё жарче.
Школа 42. Часть1. Начало.