ни Константин Петрович. Это было только наше — глубокое, горячее, запретное и невероятно нежное.
А потом Юленька узнала.
Это случилось в один из жарких июльских вечеров. Женщины уехали в город на два дня — Светлана и Лариса Ивановна поехали за покупками и в баню к подругам. Константин Петрович был в ночную смену на лесопилке. Мы с Денисом остались одни. Дом был наш. Мы растопили баню по-чёрному, как любили — густой пар, запах берёзы, полумрак. Мы уже не скрывали своих чувств друг от друга. После парной мы легли на широком полке. Денис лежал на спине, его тёмное, мускулистое тело блестело от пота. Его огромный чёрный член стоял торчком — толстый, венозный, с большой лиловой головкой, которая уже блестела от предэякулята. Я опустился между его ног, взял его в обе руки и начал ласкать губами и языком — медленно, нежно, как умел только я.
— Папа... — прошептал он хрипло, запустив пальцы мне в волосы. — Возьми глубже... я так соскучился...
Я заглотил его почти до самого основания, чувствуя, как головка упирается мне в горло. Денис стонал, выгибаясь, а я мял его тяжёлые яйца и думал только об одном — как сильно я его люблю. Потом он перевернул меня раком, смазал свой член моей любимой смазкой и медленно, но уверенно вошёл в меня. Я застонал громко, от удовольствия — за эти два года я уже привык к его размеру, и каждый раз это было как первый. Он долбил меня глубоко, ритмично, держа за бёдра, а я шептал его имя, как молитву.
Именно в этот момент скрипнула дверь бани.
Юленька вернулась раньше, чем мы думали. Она хотела сделать нам сюрприз и приехала ночным автобусом. Услышав стоны из бани, она тихо подошла и приоткрыла дверь. И увидела всё.
Мы заметили её не сразу — только когда Денис уже кончал глубоко во мне, заливая меня горячим семенем, а я сам дрожал в оргазме. Она стояла в дверях в лёгком летнем платьице, глаза широко раскрыты, рука прижата ко рту. Косa её была распущена, щёки пылали.
— Папа... Денис... — прошептала она дрожащим голосом.
Мы замерли. Денис медленно вышел из меня, его член всё ещё стоял, блестящий от наших соков. Я повернулся, сел на полке, сердце колотилось так, что казалось, сейчас выпрыгнет. Юленька не убежала. Не закричала. Она просто стояла и смотрела — на меня, на брата, на его огромный чёрный член, на то, как я весь дрожу и как по моим бёдрам течёт его сперма.
— Я... я не хотела... — тихо сказала она. — Я просто услышала стоны и подумала... что-то случилось. А вы... вы...
Голос у неё сорвался. В глазах были слёзы — но не от отвращения. От шока, от растерянности и... от чего-то ещё. Она шагнула ближе. Денис потянулся за полотенцем, но я остановил его рукой.
— Юленька, доченька... — начал я мягко, но голос мой дрожал. — Это наша тайна. С Денисом. Мы... мы любим друг друга. По-особенному. Не как сын и отец. А как мужчины. Глубоко. Я не хотел, чтобы ты узнала вот так...
Она молчала секунду, потом вдруг села рядом со мной на полок. Её платье задралось, открыв длинные загорелые ноги. Она посмотрела на Дениса, потом на меня и тихо, почти шёпотом спросила:
— И... давно? И... вам хорошо?
Денис кивнул, обнял ее за плечи.
— Давно, сестрёнка. И да... нам очень хорошо. Папа... он делает меня счастливым. А я — его.
Юленька протянула руку и осторожно коснулась моего плеча, потом — груди Дениса. Её пальцы дрожали.
Как Маринка для журнала зимней эротики снималась