— мощно, густо, заполняя лоно до краёв. Мы лежали, тяжело дыша, сплетённые, мокрые от пота и соков, и знали: наша запретная, безумная, самая сладкая семья только начинала раскрываться по-настоящему. И никто — ни Андрей, ни Юленька позже, ни кто-то ещё — не сможет разорвать ту связь, которая теперь связывала нас навсегда.
Я все еще лежал на мамочке сверху, тяжело дыша, всё ещё глубоко внутри её пульсирующего, переполненного моей спермой лона. Наши тела блестели от пота, её роскошные груди прижимались к моей груди, соски тёрлись о мою кожу, а её длинные ноги крепко обхватывали мою талию, не давая мне выйти. Я медленно, лениво двигался в ней — не трахал по-настоящему, а просто наслаждался тем, как её горячие стеночки нежно сжимают и массируют мой полувялый, но всё ещё толстый член. Моя рука скользнула вниз по её мокрой спине, по изгибу поясницы и остановилась на пышных, горячих ягодицах. Я сжал их сильно, раздвинул в стороны и одним пальцем нежно провёл по тугому, розовому колечку ануса, который только что слегка приоткрывался от наших движений.
Мамочка вздрогнула всем телом, тихо застонала мне в шею и прижалась ближе, целуя меня в ключицу.
— Мамочка... моя любимая, ненаглядная... — прошептал я хрипло, голос всё ещё дрожал от недавнего оргазма и новой волны желания. Я слегка надавил пальцем на её попку, не проникая внутрь, а просто дразня, кружа вокруг тугого входа. — А твоя попочка... она достаточно разработана, чтобы принять член? Да ещё такой немаленький, как у меня? Или как у Андрея... Я хочу знать правду, родная. Хочу, чтобы когда мы будем делать это вдвоём — чтобы ты была готова. Чтобы тебе было не больно, а только безумно, невыносимо приятно... Чтобы твоя тугая, горячая попка обхватила нас обоих так же сладко, как сейчас твоя киска обхватывает меня.
Мамочка вся покрылась мурашками. Она отстранилась чуть-чуть, чтобы посмотреть мне в глаза — её большие голубые глаза были затуманены, щёки пылали ярким, стыдливым румянцем, а полные губы дрожали. Но в них не было ни капли страха — только чистое, глубокое, запретное возбуждение. Её киска снова сжалась вокруг моего члена, выдавливая из себя густую смесь наших соков, которая потекла по её промежности прямо на мои пальцы.
— Ох, сыночка... мой смелый, мой любимый папочка... — выдохнула она дрожащим, низким голосом, полным нежности и похоти. — Ты спрашиваешь прямо в самую душу... Нет, милый, не достаточно. Почти совсем не разработана. Я... я пробовала анальный секс всего пару раз в жизни. Первый раз — ещё с твоим отцом, очень давно, когда ты был совсем маленьким. Он был выпивший, как всегда, и захотел... но у него член был меньше твоего, и он не был нежным. Вошёл грубо, мне было больно, я закричала, и он сразу вынул. Больше мы к этому не возвращались. А второй раз... — она закусила губу, глаза её заблестели ещё сильнее, — это было уже после того, как ты ушёл в армию. Я была одна, скучала по тебе безумно, дрочила себе пальцами и думала только о тебе. Купила себе небольшую анальную пробку... маленькую, тоненькую. Сидела с ней вечерами, представляла, что это твой член медленно входит в мою попку. Носила её по часу, иногда дольше... но так и не решилась на что-то большее. Боялась. Ждала тебя. Ждала настоящего мужчину, который будет любить меня всю — и спереди, и сзади. Который будет готовить мою попочку медленно, нежно, с любовью... чтобы она стала твоей. Чтобы она смогла принять такой огромный,
Как я стал предателем. Глава 7. Укрощение строптивой