идёт от нашего дедушки — от отца нашего отца. Нет... от моего и Вероникиного отца. От нашего папы. Того самого, кого мы с Вероникой в детстве звали «папочка», а потом... потом уже по-другому.
Оксана застонала тихо, когда я вошёл особенно глубоко, и её киска сжалась вокруг меня.
— Папа... наш дедушка по материнской линии... был обладателем этой породы. Настоящим. Он был огромным мужчиной — высокий, широкоплечий, с голосом, от которого у женщин подкашивались ноги. А его член... Боже, Денис, я видела его случайно, когда мне было четырнадцать, а Веронике — двенадцать. Мы подглядывали, как он мылся в бане. Это был настоящий монстр — длинный, толстый, с тяжёлыми яйцами, венами, как канаты, и огромной головкой. Даже в спокойном состоянии он был больше, чем у большинства мужчин в стояке. Папа знал свою силу. И пользовался ею. Не только с нашей мамой, то есть со своей дочерью, но и с нами... с внучками. Это началось незаметно — сначала ласки, потом поцелуи «по-взрослому», а потом... он взял нас обеих. Сначала Веронику — она была младше, но уже созревшая, с маленькими, но уже налившимися грудками и мокрой щёлочкой. Он взял её нежно, ночью, когда мама спала. А потом и меня. Мы с сестрой стали его тайными любовницами. Он учил нас всему — как сосать, как раздвигать ножки, как стонать его имя. Мы кончали от его огромного члена, плача от счастья и стыда. Это была наша семейная тайна. Порода. Кровь. Мы унаследовали от него эту неутолимую похоть к своим — к родной крови. А вы, мальчики — ты и Андрей — унаследовали от него этот огромный, породистый член и эту же жажду трахать своих женщин. Свою мать. Свою сестру.
Она улыбнулась мне сквозь стоны, её глаза блестели.
— А у Вероники... у неё всё повторилось. Когда Андрей вырос, когда ему исполнилось шестнадцать, она не удержалась. Он был весь в деда — такой же высокий, крепкий, с тем же взглядом и тем же... размером. Вероника сама пришла к нему ночью. Разделась, легла рядом и сказала: «Сыночек, мамочка больше не может. Возьми меня. Как дедушка брал меня когда-то». И он взял. Жёстко, страстно, по-мужски. А потом... потом к ним присоединилась его младшая сестрёнка — Алина. Ей было пятнадцать, когда Андрей лишил её девственности прямо на глазах у матери. Вероника сама держала ей ножки, целовала в губы и шептала: «Не бойся, доченька... Папочка Андрей сделает тебе хорошо... как дедушка делал нам с тётей Оксаной». Вот когда Юленьке будет пятнадцать, так же и ты сделаешь ее женщиной и своей настоящей любовницей.
Оксана начала двигаться подо мной активнее, насаживаясь на мой член, пока рассказывала, и её голос дрожал от возбуждения:
— Теперь они живут как одна семья. Вероника — мать-любовница для обоих. Андрей — главный мужчина в доме, трахает и мать, и сестру каждый день. Алина... она такая же, как мы в её возрасте — пышная, длинноногая, с большой грудью и ненасытной киской. Они спят все вместе в одной большой кровати. Иногда Вероника лежит на спине, а Андрей долбит её пизду, а Алина сидит у неё на лице и даёт матери вылизывать свою щёлочку. Или Андрей трахает сестру раком, а Вероника лижет ему яйца и целует Алину в губы. Они даже не прячутся — у них дома теперь одно правило: все свои. Все любят всех. Вероника писала мне в письмах, что Алина уже дважды беременела от Андрея, но они делали аборты — пока. Говорит, хочет, чтобы сначала
а паровозик...