плечи, обволакивая спину и грудь, словно приглашая запустить в них пальцы. Большие выразительные карие глаза с длинными густыми ресницами, которые делали взгляд одновременно невинным и уже откровенно порочным — будто она знала все тайны, которые взрослые прячут от детей. Пухлые, всегда слегка прикушенные губы, которые так часто улыбались — то лукаво и дерзко, то застенчиво и маняще, словно обещая что-то запретное. Тонкая, осиной талия, плавно переходящая в широкие, женственные бёдра и самую соблазнительную, вызывающую попку, какую только можно представить — круглую, тугую, упругую, идеально налитую, будто специально созданную для того, чтобы мужские ладони сжимали её до синяков, а взгляд прилипал к ней при каждом шаге. Ножки — тонкие, но сильные и безупречно гладкие, с идеальной линией икр и аккуратными, изящными щиколотками, которые сводили с ума всех парней в городе, особенно когда она ходила по дому в коротких шортиках после душа, и капельки воды ещё блестели на коже. Грудь второго размера — высокая, дерзкая, упругая, с маленькими, чувствительными розовыми сосками, которые всегда предательски твердили под тонкой тканью, особенно когда она волновалась или ловила на себе голодный взгляд. А попка... Боже, эта попка. Она покачивалась при каждом шаге так вызывающе, будто дразнила специально, особенно когда Елена, вернувшись с работы, стягивала юбку прямо в коридоре, оставляя только тонкие кружевные трусики, которые едва прикрывали её гладко выбритую, юную, невероятно сочную киску — тугую, пухлую, всегда блестящую от естественной сладкой влаги, горячую и манящую, словно специально созданную для того, чтобы её хотелось лизать часами.
Их отношения с Сергеем всегда были... особенными. Не просто «отец и дочь». Он был для неё всем: защитой, опорой, тем единственным мужчиной, которого она никогда не знала в своём настоящем отце. Сергей — крепкий сорокапятилетний механик с широкими плечами, сильными руками в вечных мозолях и спокойным, глубоким взглядом тёмных глаз. Молчаливый, но надёжный, как скала. Он никогда не повышал голос, никогда не напоминал, что она не его кровь. Просто любил — тихо, преданно, по-настоящему. А она для него стала светом в их маленькой, тесной двухкомнатной квартире на первом этаже старой пятиэтажки. Квартира была типичной для их городка: крошечная прихожая, где едва помещались два человека, узкая кухня с потрёпанным линолеумом и старым холодильником, который гудел, как трактор, гостиная с потёртым диваном, ковром на стене и большим столом, за которым они собирались по праздникам, и две спальни — одна для родителей, вторая для Елены. Всё было скромно, но чисто и по-домашнему уютно: на подоконниках стояли горшки с геранью, на стенах — семейные фотографии, а в воздухе всегда витал запах маминых пирогов и отцовского табака.
Ольга часто задерживалась на работе, а Сергей приходил домой усталый, но всегда находил силы улыбнуться своей девочке, обнять её за плечи и спросить, как прошёл день.
На её восемнадцатый день рождения они устроили настоящее торжество. С самого утра в квартире пахло свежей выпечкой и мандаринами. Сергей сам накрыл большой стол в гостиной: салаты, холодец, мясо по-французски, бутылки вина и водки, которые он принёс с работы. Пришли соседи, друзья Елены из школы, несколько коллег Ольги. Музыка из старого магнитофона гремела на всю квартиру — кассеты с «Руки Вверх!», которые в этом 2001 году крутили повсюду от Москвы до самых дальних окраин, смех, тосты, танцы в тесной комнате.
Елена была в центре внимания — настоящая королева вечера, от которой невозможно было отвести взгляд. На ней было короткое белоснежное платье, которое сидело на ней как вторая, почти прозрачная кожа. Тонкая, обтягивающая ткань безжалостно подчёркивала каждую соблазнительную
Здесь нет любви. Часть 8-10