Я скатился с койки. Инвентарь — проверил. Кинжалы — на поясе. Броня — на месте, чёрная кожа с металлическими вставками, скрадывающая движения. Ассасин. Вчера я убил трёх гоблинов и десяток волков. Сегодня убью больше.
В общем зале было немноголюдно. За стойкой тот же трактирщик — здоровенный мужик с сальными волосами и вечно недовольным лицом. Настя сидела за угловым столом, ковыряя ложкой в тарелке с овсянкой. Выглядела она... нормально. Бледная, с тёмными кругами под карими глазами. Но живая. И даже улыбнулась, когда я сел напротив.
— Доброе утро, спящий красавец.
— Сама такая, — буркнул я, хватая с общего блюда ломоть хлеба. — Как ты?
Улыбка дрогнула. На секунду. Потом она пожала плечами — слишком резко, слишком нарочито.
— Нормально. Система говорит, что все дебафы сняты, здоровье полное. Так что... нормально.
— Настя.
— Я правда в порядке, Коль. — Она посмотрела мне в глаза, и в карих омутах мелькнуло что-то острое. — Правда. Просто... давай сегодня убьём побольше мобов. Ладно?
— Ладно.
Мать принесла три кружки с чем-то, отдалённо напоминающим чай. Села рядом со мной, положила руку мне на плечо — привычный материнский жест. От её ладони шло тепло. Или это только казалось.
— План на сегодня, — начала она. — Я смотрела карту. На востоке, за Лесом Шепчущих Трав, есть каньон. Там водятся каменные василиски. Десятый уровень. Много опыта за каждого. Лут — редкие кристаллы для оружия. Но нужна тактика.
— Я зайду со спины, — сказал я, жуя хлеб. — Пока вы двое будете отвлекать. У василисков есть атака взглядом — каменное окоченение. Но работает только на тех, кто смотрит в глаза. Ассасин не смотрит в глаза. Ассасин смотрит на затылок.
— То есть ты предлагаешь нам смотреть ему в глаза и каменеть? — Настя приподняла бровь. — Гениальный план, господин стратег.
— У тебя дальняя дистанция. Бьёшь огненным шаром в морду — он отвлекается на тебя. Мать накладывает на тебя барьер и бафает уклонение. Я в это время режу ему сухожилия. Слепой василиск — мёртвый василиск.
— А если у него есть ещё и хвост? — спросила мать. — У василисков обычно ядовитый хвост.
— Поэтому я режу его первым.
Мать усмехнулась.
— Хорошо. Идём.
Мы прошли через утренний город. Каменные мостовые блестели от росы. Торговцы раскладывали товары на лотках — мечи, щиты, зелья, еда. Игроки сновали туда-сюда: кто-то набирал пати для рейда, кто-то торговался, кто-то просто стоял у стены с пустым взглядом. Я заметил пару парней, которые вчера смотрели на нас, когда мы телепортировались на площадь. Они быстро отвернулись.
Слухи ходят быстро. Здесь, в Айнкраде, новости — единственная валюта быстрее коллов. И я знал, что о нас уже говорят. Трое новичков, которых изнасиловали гоблины. Две телки и один пацан, который не смог их защитить. Я стиснул зубы. Пусть говорят. Каждый бой — это опыт. Каждый опыт — это сила. А сила — это возможность заткнуть любого, кто откроет рот.
Ворота города скрипнули, выпуская нас наружу. За стеной дышал прохладой лес — высокие сосны, густой подлесок, паутина тропинок. Мы пошли на восток, туда, где за Шепчущими Травами ждали каньон и василиски.
— Слушай, Коль, — Настя догнала меня и пошла рядом. — А что ты чувствуешь? Когда убиваешь?
Я не сразу ответил. Под ногами хрустели ветки. Солнце пробивалось сквозь кроны, рисуя на земле пятнистый узор.
— Ничего, — сказал я наконец. — Сначала был страх. Потом злость. А теперь — просто делаю работу. Как в «Ведьмаке». Там тоже монстров убиваешь
Моя Марина и главврач