Соня раздвинула колени. Я увидел её — аккуратную, бледно-розовую, с редкими светлыми волосками.
— Артём, — Катя подошла и встала рядом, положив руку мне на голову. — Соня у нас девственница. Трогай только языком, не дави, не лезь внутрь. Понял?
— Понял, Госпожа.
— Начинай. Лижи клитор. Сверху вниз и кругами. Я скажу, если что не так.
Я подполз ближе, взялся руками за Сонины колени — она вздрогнула — и опустил лицо. Провёл языком по горячей влажной коже. Она ахнула — коротко, как от неожиданности, и закрылась ладонью.
— Руку убери, — сказала Катя строго. — Он для тебя старается. Хочешь, чтобы он чувствовал себя неудачником?
Соня убрала руку и сцепила пальцы на затылке. Я лизал. Медленно, кругами, как учила Катя. Клитор был маленьким, почти спрятанным — мне пришлось надавить языком сильнее, чтобы его найти. Как только нашёл, Соня выгнулась и прошептала:
— Ой... вот там... да...
— Не разговаривай с ним, — влезла Ленка из угла, но в голосе её не было строгости. — Он раб, не любовник.
Я делал. Язык уже начинал уставать после Кати, но я гнал эту мысль прочь.
Соня задышала чаще, начала постанывать тихонько, сквозь сжатые зубы. Её бёдра мелко дрожали. Потом она вдруг выдохнула: «Стоп, стоп» — и отодвинулась.
— Всё? — спросила Катя с лёгким разочарованием.
— Всё... — Соня вытерла лоб тыльной стороной ладони. — Слишком... слишком хорошо. Я испугалась, что кончу прямо сейчас. Хочу, чтобы следующая тоже попробовала. Не жадничать же.
Она соскочила со стула, быстро натянула трусики и джинсы, отошла к окну — красная как помидор.
— Следующая — Лена, — объявила Катя.
Ленка хихикнула, но нервно. Она сняла джинсы медленнее, трусики тоже — кружевные, чёрные. Села, раздвинула ноги — шире, чем Соня, смелее.
— У тебя уже был кто-нибудь? — спросила Катя прямо.
— Нет, — мотнула головой Ленка. — Но я хочу. И пальцем пробовала, и... ну в общем, я не боюсь. Артём, ты мне клитор не лижи только, ладно? У меня он слишком чувствительный. Лучше вход. Кругами вокруг дырочки. Понял?
— Понял, Госпожа, — прошептал я.
И снова язык пошёл в работу. Ленка пахла по-другому — слаще, острее. Она была влажной почти сразу. В её дыхании не было стеснения — только нетерпение. Она помогала мне руками — положила ладонь мне на затылок и направляла.
— Ниже... нет, выше... вокруг, да... вот так... Артём, ты гений...
Ленка кончила быстро. Судорожно, со всхлипом, так, что её бёдра сжали мою голову. Потом сидела, тяжело дыша и смотрела на меня затуманенными глазами.
— Спасибо, — прошептала она.
Она встала, оделась, отошла к Соне. Теперь они обе стояли у окна, перешёптывались и краснели.
— Даша, твоя очередь, — позвала Катя.
Даша была самой тихой из четверых, самой застенчивой. Сейчас она вообще была пунцовой, от корней волос до ключиц.
— Я... может, не надо? — пролепетала она.
— Надо, — сказала Катя твёрдо. — Нельзя, чтобы трое получили награду, а одна нет. Ты же его госпожа. Ты имеешь право.
— Но я боюсь...
— Он не сделает больно. Я прослежу.
Даша разделась медленно, почти целомудренно отвернувшись к стене. Села на стул, поджав пальцы ног. Ноги свела.
— Шире, — скомандовала Катя.
— Не могу... — еле слышно сказала Даша.
— Тогда я разведу сама.
Катя подошла, взяла Дашу за колени и мягко, но настойчиво раздвинула их в стороны. Даша зажмурилась. Её промежность была почти без волос — гладкая, как у девочки, с маленькими, плотно сжатыми губками.
Большая разница