— Катя села на корточки рядом, взяла её за руку. — Посмотри на него. Он на коленях. Он ждёт. Он будет лизать так, как тебе нравится. А если перестанет нравиться — скажешь «стоп», и я его отодвину. Договорились?
Даша кивнула, не открывая глаз.
— Артём, начинай, — Катя отошла. — Очень нежно. Как пёрышком. Она первый раз.
Я коснулся языком самого края. Едва-едва, кончиком. Даша вздрогнула, но не отдёрнулась. Я лизнул ещё раз — длиннее. Её губки чуть приоткрылись, показалась розовая влажная плоть.
— Ох... — выдохнула Даша, и в этом выдохе не было боли, только удивление.
Я лизал медленно, осторожно, никуда не надавливая. Я чувствовал, как её тело постепенно расслабляется. Я обводил языком вход, касался клитора — крошечного, спрятанного глубоко — и снова возвращался вниз.
— Можно... можно быстрее? — прошептала Даша, не открывая глаз.
Я ускорился. Она задышала чаще, тихонько застонала — такой тонкий, почти детский звук. Потом вдруг открыла глаза, посмотрела на меня сверху вниз и сказала удивлённо:
— У тебя язык... как живой. Сам всё делает. Я даже не думала, что так бывает.
Катя засмеялась:
— Даша, не комментируй работу раба. Просто получай удовольствие.
Даша кончила — тихо, почти незаметно. Прикусила губы, замерла на секунду, потом выдохнула с таким облегчением, как будто сбросила тяжёлый рюкзак.
— Спасибо, Артём, — сказала она, одеваясь. И добавила почти шёпотом: — Ты настоящий.
Финал
Я сидел на коленях посреди комнаты, тяжело дыша. Язык одеревенел – я им почти не чувствовал. Но я был счастлив.
Катя подошла ко мне, взяла за подбородок.
– Устал?
– Немного, Госпожа.
– Ты справился. Все четыре остались довольны. Да, девчонки?
– Да, – в один голос сказали Соня, Ленка и Даша.
– А теперь, – Катя отошла и встала передо мной, – ритуал.
Она кивнула остальным. Они встали вокруг. Я начал с Кати. Наклонился, поцеловал её ступни. Потом по очереди – Соню, Ленку, Дашу. Я благодарил каждую. За доверие. За награду. За то, что выбрали меня.
Даша всхлипнула – тихо, но я услышал. Катя обняла её за плечи.
– Всё хорошо, – сказала Катя. – Он заслужил.
Я остался на коленях. Голова кружилась от усталости, но внутри меня разливалось тепло – огромное, всепоглощающее. Я служил. Я доставил удовольствие.
Катя села передо мной на корточки и заглянула в глаза.
– А знаешь, что я поняла? – сказала она тихо.
– Что, Госпожа?
– Ты не просто раб. Ты – раб, который делает это с любовью. Это... дорогого стоит.
Она поцеловала меня в лоб – второй раз за два дня. И я подумал, что ради этого поцелуя я готов служить им каждый день до конца учёбы. Даже если язык отвалится.
Особенный разговор
Это случилось через три дня после того «награждения» в Катиной квартипе. Мы сидели за колледжем, на нашем привычном месте у забора. Я, как обычно, стоял на коленях, пока девчонки пили кофе из пластиковых стаканчиков и болтали. Но сегодня Катя была задумчивой.
— Слушай, ботаник, — она вдруг щёлкнула пальцами, подзывая меня ближе. — Иди сюда. Ближе. Лицом к моим ногам.
Я подполз. Она была сегодня в открытых босоножках на платформе, ногти на ногах блестели свежим красным лаком.
— Я хочу тебе кое-что сказать. Девчонки, отвернитесь, — бросила она через плечо. Соня, Ленка и Даша послушно отошли на несколько шагов, делая вид, что увлечены разговором.
Катя наклонилась ко мне, взяла за подбородок и заставила смотреть ей в глаза.
— Ты помнишь Лёху Смолина? Ну, того, про кого Громов трепался.
У меня внутри всё сжалось.
— Помню, Госпожа.
— Он мне нравится, — сказала она просто, как о погоде. — Очень нравится. Мне нравится, как он
Коротенький рассказик из жизни. ?1