и брошены на стул. Ноги чуть согнуты в коленях и разведены в стороны. На ней была только короткая пижамная кофточка, которая почти ничего не скрывала.
Трусиков не было.
— Лижи, — сказала она коротко, как приказ. — Получай свою награду.
Я подполз к кровати на коленях. Никогда раньше я не делал этого.
— Не знаю как... — прошептал я.
— Я научу, — её голос стал мягче. — Языком, не зубами. Снизу вверх. Медленно. Найди тот бугорок — клитор. Я скажу, если туда. А сейчас... просто лижи везде. Как мороженое.
Я наклонился. Голова кружилась. Запах — не резкий, сладковатый, живой. Я провёл языком по влажной коже. Катя выдохнула.
— Да. Ещё.
Я лизал. Неумело, наверное, слишком широко, слишком хаотично. Но я старался. Я хотел доставить ей удовольствие. Я водил языком по складкам, по бугорку, который нашёл почти сразу, по входу, где было особенно влажно.
— Кругами, — её голос стал выше, прерывистее. — Вокруг... да... не останавливайся.
Она застонала. Первый стон вырвался неожиданно — и она сама удивилась, прижав руку ко рту. Потом убрала руку и застонала громче, уже не стесняясь.
Я лизал. И вдруг — в голове — всплыли слова Громова. Странная волна прошла по телу. Не возмущение, не ревность. Нечто другое — тёмное, сладкое. Я лижу между ног женщины, у которой до меня были другие мужчины. У которой, может быть, будет ещё много других. А я — всего лишь раб, который служит ей сегодня, сейчас, минуту за минутой. Но она выбрала меня для этого. Она доверила мне своё тело. Как награду.
От этой мысли у меня перехватило дыхание. Я вжался лицом сильнее, забыв про технику, просто лаская языком всё, до чего мог дотянуться.— Артём... — простонала Катя. — Не останавливайся. Я сейчас...
Она выгнулась, сжала бёдрами мою голову так, что на секунду стало трудно дышать, и замерла. Внутри неё — я чувствовал языком — всё сжалось и задрожало. Потом она выдохнула — долго, с облегчением — и отпустила.
Я отстранился. Катя лежала, раскинув руки, глядя в потолок.
— Садись на колени перед кроватью, — сказала она, когда дыхание выровнялось. — Жди.
Я сел. Она встала, накинула халат, вышла. Вернулась через минуту с влажной салфеткой и вытерла мне лицо.
— Неплохо для первого раза, — сказала она. — Научишься лучше. Ты же у нас ботаник. Ты всё умеешь... когда надо.
Она погладила меня по голове — как собаку, но ласково.
— А теперь — впускаю остальных девчонок. Каждая даст тебе свою награду. Они тоже хотят, чтобы их раб-рыцарь послужил им. Как служил мне. Ты готов?
— Для моих Госпожей — я готов на всё, — сказал я.
Катя улыбнулась и крикнула в коридор:
— Девчонки, заходите! Наш мальчик готов к работе.
Три грации
В комнату вошли трое — Соня, Ленка, Даша. Они были в джинсах и футболках, но без обуви — босиком. Все трое смотрели на меня, стоящего на коленях у Катиной кровати, с разными выражениями лиц.
Соня — с любопытством и лёгкой насмешкой. Ленка — с нервной улыбкой. Даша — самая тихая, раскрасневшаяся, с глазами в пол.
— Уже начали без нас? — спросила Соня, глядя на Катю.
— Провела инструктаж, — ответила Катя спокойно. — Показала, как надо.
— Надо было нас подождать, — капризно надула губы Ленка. — Мы тоже хотим смотреть.
— А вы будете не смотреть. Вы будете делать, — Катя встала с кровати и взяла стул, поставив его в центр комнаты. — Садитесь сюда по очереди. Первая — Соня.
Соня выдохнула, стянула джинсы и трусики одним быстрым движением, бросила их на стул, села.
Право первой ночи - Часть Последняя