звук удара. Звонкая пощечина. Ирина вскрикнула — коротко и испуганно.
Олег успел увидеть, как Ирина вскинула руки к лицу, защищаясь. Голос мужчины стал ледяным.
— Эй, ебаная шлюха. С кем, по-твоему, ты сейчас разговариваешь? Ты и вправду напрашиваешься на наказание.
Потом он засмеялся. Смех был недобрым, предвкушающим.
— Хотя... чем больше капризничаешь, тем увлекательнее будет твое приручение.
Он снова взял камеру, навел на Ирину. Олег увидел её лицо. Левая скула была красной и припухшей. Глаза широко раскрыты, в них — страх. Настоящий, животный страх, который не спутаешь ни с чем. Она смотрела куда-то в сторону камеры, но не в объектив, а мимо.
Мужчина придвинулся к ней, раздвинул её ноги и резко вошел снова. Ирина застонала.
— Давай, тявкай дальше, — сказал мужчина, начиная двигаться. — Сказал же — продолжай тявкать, как раньше!
Но Ирина молчала. Она лежала, закрыв глаза, только постанывала при особенно резких толчках. Руки безвольно лежали вдоль тела.
— Что, неужели испугалась? — спросил мужчина, и в голосе его послышалось разочарование. — Лишь оттого, что я один раз дал тебе пощечину, ты стала послушной овечкой?
Ирина открыла глаза. Посмотрела в потолок. Губы её дрожали.
— Пожалуйста, — сказала она тихо, почти беззвучно. — Умоляю тебя. Прекрати. Я постараюсь во что бы то ни стало вернуть деньги. Поэтому, пожалуйста... давай прекратим.
Голос её сорвался, она всхлипнула.
Мужчина засмеялся. Громко, раскатисто, как будто она сказала что-то невероятно смешное.
— Сейчас уже слишком поздно, хех, — сказал он. — Ты ведь знаешь: если попробуешь соскочить, что мы сделаем с твоей семьей? Поэтому терпи.
Он ускорился. Толчки стали чаще, жестче, глубже. Ирина застонала громче, но уже не от боли — от безнадежности.
— Ха, — выдохнул мужчина. — Я сейчас кончу.
— Нет! — Ирина запаниковала, дернулась. — Хотя бы не внутрь! Нет!
Он засмеялся, но послушался. Вытащил член, привстал над Ириной, быстро приблизился к её лицу. И начал кончать.
Олег видел, как белая густая жидкость брызнула на лицо Ирины. Потом на грудь.
Мужчина тяжело дышал, удовлетворенный.
— Ты сейчас выглядишь просто великолепно, — сказал он, и в голосе его слышалось восхищение.
— Не забывай, что это только начало.
Камера дернулась. Изображение стало расплывчатым, потом резким снова. Ирина всё так же лежала на матрасе, залитая спермой, с закрытыми глазами, не шевелясь.
И потом экран стал черным.
Но запись не прекратилась.
Олег глянул на продолжительность видео. Прошла только треть.
Только треть.
Он сглотнул. В горле пересохло, во рту было горько. Руки дрожали. Телефон дрожал вместе с ними.
«Что же будет дальше?» — мрачно подумал он.
И продолжил смотреть.
******
Олег смотрел на черный экран, не в силах пошевелиться. Секунды тянулись бесконечно долго. В голове крутились кадры только что увиденного — Ирина, залитая спермой, с закрытыми глазами, неподвижная, словно кукла. Мужской смех, который до сих пор звенел в ушах. И этот член. Этот огромный, отвратительный член, который был внутри его девушки.
Он хотел выключить видео. Хотел отбросить телефон, встать, выбежать на улицу, разбить что-нибудь, закричать. Но не мог. Потому что запись еще не закончилась. Потому что индикатор показывал, что прошла только треть. И потому что в глубине души он знал — нужно досмотреть. Нужно узнать всё. Даже если это убьет его изнутри.
Черный экран продолжался несколько секунд. Пять. Десять. Пятнадцать.
Потом видео возобновилось.
Олег напряг зрение, вглядываясь в картинку. То же место — подвал. Те же бетонные стены, тот же тусклый желтый свет, тот же грязный матрас в центре комнаты. Но кое-что изменилось. На матрасе лежала другая одежда — не та, что Ирина снимала в прошлый раз. Джинсы другого цвета, какая-то кофта, сложенная аккуратно, пара кроссовок у стены.
Образ (Глава Пятая. Фотографии)