получают то, что мне запрещено. Хочу чувствовать свою неполноценность, свою зависимость, свою подчинённость. Хочу знать, что я – единственный, кто не может её коснуться. Единственный, кто должен умолять о крохах её внимания.
Он слышит, как за дверью Маша произносит его имя – холодно, отстранённо, с презрением: «Игорю нельзя видеть меня такой. Он этого не заслужил». Эти слова бьют наотмашь, но вместо ярости вызывают в нём новый прилив возбуждения. Его воображение рисует новые картины: Маша, принимающая ласки других мужчин, её стоны, её улыбки, обращённые не к нему. А он – наблюдает, страдает, сгорает – и от этого становится ещё более зависимым.
Игорь (мысленно, с болезненным восторгом):
– Пусть будет так. Пусть она будет шлюхой для всех – распутной, бесстыдной, желанной. А для меня... недоступной госпожой.
Он опускается на колени, продолжает яростно мастурбировать, прижимается к двери плечом. В ушах шумит кровь, в голове – только её голос, её смех, её запреты. И странное, противоестественное желание – чтобы она запретила ещё строже. Чтобы унизила ещё сильнее. Чтобы окончательно растоптала его гордость... и тем самым сделала его ещё более зависимым.
Игорь:
– Да. Так будет лучше. Так будет правильнее. Она – для них. А я... я буду её рабом. Её верным, униженным рабом... (Игорь содрогается от мощнейшего оргазма.)
Игорь стыдливо заправляет член обратно в брюки и уходит прочь, пока его не застали за постыдным занятием.
СЦЕНА 11. ПРОСТАВИЛСЯ
Комната для прислуги поздним вечером. На столе – уже пустые бутылки из‑под водки, пива и вина, объедки на тарелках, пепельница с окурками. Все изрядно выпили: голоса стали громче, движения – развязнее. Игорь сильно пьян: речь заплетается, взгляд расфокусирован, но он пытается выглядеть уверенно. Василий, Семён, Андрей и Алишер сидят вокруг, с жадным любопытством глядя на Игоря.
Семён (наливает Игорю полный стакан, ухмыляется):
– Ну что, Игорь, давай по полной – расскажи нам, как это вообще? Нравится тебе видеть, как твоя Маша с Сергеем Сергеевичем... ну, ты понял?
Андрей (хохочет, хлопает в ладоши):
– О, точно! Ты же, говорят, сам это всё затеял? Типа тебе нравится, когда твоя жена... э‑э‑э... популярна?
Игорь (сначала мнётся, но алкоголь развязывает язык, голос звучит чуть вызывающе):
– Да... нравится. Мне правда это нравится.
Василий (удивлённо приподнимает брови):
– Серьёзно? То есть ты не просто смирился, а... наслаждаешься?
Игорь:
– Мне нравится, что она такая... открытая. Что она нравится другим мужчинам. Особенно Сергею Сергеевичу – он достойный человек. И... и я горжусь, что он её выбрал.
Андрей (вскакивает, тычет пальцем в Игоря):
– Так ты, выходит, куколд? Настоящий куколд!
Семён:
– О‑о‑о, вот это поворот! А мы‑то думали, ты просто несчастный муж, которого унизили. А ты, оказывается, в восторге!
Василий:
– Полегче, ребята. Не надо ярлыков.
Андрей:
– Да какие ярлыки? Это же факт! Он сам сказал – ему нравится, что его жену трахает другой мужик. Это и есть куколд, дядя Вася!
Игорь (уже почти не стесняется, говорит с вызовом):
– Да, нравится! И что? Я не вижу в этом ничего плохого. Моя жена – красивая женщина. Почему я должен запрещать ей быть собой? И если Сергей Сергеевич делает её счастливой... то и я счастлив.
Семён (хлопает себя по колену):
– Ну ты даёшь, Игорь! А подробности? Расскажи, как это было в первый раз? Ты там... присутствовал?
Игорь (запнулся, но алкоголь подталкивает к откровенности):
– Нет, я не присутствовал... Мы... обсудили это заранее. Сергей Сергеевич сказал, что хочет, чтобы Маша сделала ему эротический массаж. И я... я разрешил.
Василий:
– Игорь, ты уверен, что это действительно твоё желание, а не...
Игорь (резко перебивает):
– Моё! Я сам этого хотел. Я хотел увидеть, как она раскрывается. И я увидел. И
Четверка...