«случайно» оставляет дверь слегка приоткрытой. В коридоре, из дверного проёма, слышно тяжёлое дыхание Игоря: он шёл следом за женой и остался подсматривать и подслушивать за дверью.
Маша (останавливается у кровати, медленно поворачивается к дворецкому, голос становится низким и обволакивающим):
– Пётр Ильич, будьте так добры – помогите мне переодеться. Пеньюар... он такой тонкий. Боюсь, сама я могу его повредить.
Пётр Ильич (слегка нервничает, старается говорить сдержанно):
– Разумеется, Мария Николаевна. Я к вашим услугам.
Маша (улыбается, начинает медленно расстёгивать пуговицы на блузке – нарочито медленно, глядя прямо в глаза дворецкому):
– Вы ведь знаете, как важно, чтобы всё было идеально... для вечернего массажа. Хозяин так ценит эстетику...
Пётр Ильич застывает на мгновение, затем делает шаг вперёд. Его взгляд невольно скользит по обнажающимся участкам тела Маши.
Пётр Ильич:
– Да, Мария Николаевна... эстетика – это очень важно.
Маша (снимает блузку, бросает её на кресло, остаётся в кружевном лифчике. Поворачивается спиной к дворецкому, чуть наклоняется вперёд, опираясь на край кровати):
– А теперь, Пётр Ильич... будьте так любезны, расстегните мне крючки на юбке. Они такие мелкие, я вечно с ними мучаюсь.
Пётр Ильич (глубоко вздыхает, подходит ближе, его пальцы дрожат, когда он начинает расстегивать крючки один за другим):
– С удовольствием, Мария Николаевна...
Маша (тихо смеётся, чуть шевелит плечами, кружево белья скользит по коже):
– Какие у вас... чуткие руки, Пётр Ильич. Удивительно чуткие.
Юбка падает на пол. Маша остаётся в нижнем белье и чулках. Она медленно поворачивается, смотрит дворецкому в глаза.
Маша:
– А теперь... пеньюар. Он на кровати. Помогите мне его надеть.
Пётр Ильич (берёт пеньюар, расправляет его; его руки почти касаются обнажённых плеч Маши):
– Конечно, Мария Николаевна.
Маша (нарочно делает движение, будто теряет равновесие, слегка опирается на дворецкого, прижимаясь к нему всем телом):
– Ой... простите. Какая я неловкая...
Пётр Ильич (вздрагивает, но не отстраняется, его рука невольно ложится на её талию):
– Ничего страшного, Мария Николаевна... я держу вас.
Маша (шёпотом, почти касаясь губами его уха):
– Видите, Пётр Ильич? Вот так и надо – уверенно, но деликатно. Не то что Игорёк... вечно суетиться, не знает, куда руки деть...
Она отстраняется, берёт пеньюар из рук дворецкого.
Маша:
– Знаете, Пётр Ильич, я надену его на голое тело – без белья. Так нравится Сергею Сергеевичу. Он считает, что это... более естественно.
Маша, не прячась и не отворачиваясь от дворецкого, медленно снимает с себя чулки, лифчик, трусики. Пётр Ильич замирает, сглатывает, пытается отвести взгляд, но не может.
Маша медленно надевает пеньюар на голое тело. Прозрачная ткань скользит по коже, едва прикрывая её. Она поворачивается перед зеркалом, слегка покачивая бёдрами.
Маша:
– Вот так. Видите? Ткань практически прозрачная, не скрывает линий тела. Сергей Сергеевич обожает эту игру прозрачности – когда всё угадывается, но не показывается до конца.
Пётр Ильич (сглатывая, тихим голосом):
– Вижу... Очень красиво...
Маша (смотрит на реакцию дворецкого, на его бугор в области ширинки, улыбается):
– Пётр Ильич, будьте добры, осмотрите меня внимательно – со всех сторон. Скажите честно: понравится ли Сергею Сергеевичу? Оцените каждую деталь. Я хочу выглядеть безупречно для него.
Пётр Ильич (глубоко вздыхает, расправляет плечи, берёт себя в руки):
– Разумеется, Мария Николаевна. С превеликим удовольствием.
Он делает шаг вперёд, эрекция сковывает его движения, он старательно скрывает это. Медленно обходит Машу по кругу, внимательно рассматривая.
Пётр Ильич:
– Восхитительно... Просто восхитительно. Пеньюар идеально облегает ваши формы. Ткань подчёркивает каждый изгиб... (проводит рукой вдоль её спины, едва касаясь кожи)
Маша:
– Продолжайте, Пётр Ильич. Мне важно ваше мнение.
Пётр Ильич (осторожно касается её плеча, затем скользит рукой вниз по руке:
– Руки... такие изящные, тонкие запястья... А кожа – словно шёлк. Сергей Сергеевич непременно это оценит.
как меня трахнула страпоно моя девушка после моей командировки