– Именно так, Мария Николаевна. Смирение – вот что ему нужно.
Игорь, подавленный, делает шаг назад, затем вдруг решается.
Игорь (тихо, с трудом подбирая слова):
– Маша... раз уж я теперь среди слуг, мне нужно... наладить отношения с соседями по комнате. Они ждут, что я «проставлюсь» – куплю что‑то к ужину... Дай мне немного денег, у меня их нет...
Маша (замирает на мгновение, затем громко смеётся – холодно, издевательски):
– «Проставиться»? Ты серьёзно, Игорь? Ты просишь денег, чтобы купить расположение прислуги?
Игорь (смущённо опускает глаза):
– Да. Мне нужно как‑то вписаться...
Маша (медленно достаёт кошелёк, извлекает оттуда несколько пятитысячных купюр):
– Вот. Держи. (Бросает купюры Игорю – они падают на пол, разлетаются по мраморной плитке.)
Игорь (наклоняется, начинает собирать деньги, краснея от стыда):
– Спасибо...
Маша (насмешливо):
– Не за что, «дорогой». Пусть это будет твоим первым уроком: теперь ты просишь даже на еду. И запомни: эти деньги – милостыня. (Смотрит на Игоря с презрением, затем говорит с нарочитой назидательностью.) Знаешь, Игорь, Сергей Сергеевич очень щедр со мной. Потому что я выполняю все правила этого дома и умею услужить хозяину – так, как он хочет. Я готова сделать для него всё, отдать ему своё тело и ласку, когда он захочет и где захочет. Поэтому у меня есть деньги, комфорт, уважение.
Игорь бледнеет, сжимает кулаки, но молчит.
Маша (продолжает, голос звучит жёстко и отчётливо):
– А пока ты не готов жить по правилам – ты не достоин ни меня, ни денег, ни уважения, ни даже нормальной комнаты. Когда научишься смирению и послушанию, может быть, и твоё положение улучшится. Но пока – довольствуйся тем, что есть.
Пётр Ильич (восторженно кивает):
– Браво, Мария Николаевна! Вот это правильная позиция! Истинная женская мудрость – знать своё место и уметь по‑женски ублажить хозяина. Вы подаёте пример всем обитателям этого дома.
Маша (улыбается дворецкому, слегка склоняет голову):
– Спасибо, Пётр Ильич. Я стараюсь служить этому дому так, как он того заслуживает.
Маша (понижает голос, бросает многозначительный взгляд на дворецкого):
– Пётр Ильич... вы знаете, я давно хотела сказать: вы удивительно привлекательный мужчина. Для своего возраста – просто в превосходной форме. И осанка, и манеры... настоящий аристократ!
Пётр Ильич слегка краснеет, поправляет жилет.
Пётр Ильич:
– Вы слишком добры, Мария Николаевна...
Маша (приближается на шаг, голос становится ещё тише, вкрадчивее):
– Нет, это чистая правда. В отличие от некоторых... (бросает презрительный взгляд на Игоря) вы знаете, как произвести впечатление на женщину.
Маша (снова поворачивается к дворецкому, улыбается ещё обольстительнее):
– Пётр Ильич, у меня к вам одна просьба. Помогите мне переодеться в пеньюар перед вечерним массажем нашего хозяина. Я хочу, чтобы вы лично убедились, что он сидит идеально.
Пётр Ильич (замирает на мгновение, затем кланяется):
– С превеликим удовольствием, Мария Николаевна.
Маша:
– И ещё... проследите, чтобы Игорь не подсматривал. Пока он наказан, ему нельзя видеть меня обнажённой. А вам, как хранителю традиций этого дома, можно. Вы заслужили это право.
Маша берёт Петра Ильича под руку и начинает подниматься по лестнице. Дворецкий идёт рядом, гордо выпрямив спину. Игорь остаётся стоять посреди холла, сгорбившись, сжимая в ладони купюры. Его взгляд полон отчаяния и осознания собственной беспомощности. Пётр Ильич бросает на него торжествующий взгляд через плечо.
Игорь (голос звучит глухо, почти безнадёжно):
– Значит вот она – моя новая реальность. Унижение, общая комната со слугами и приказ не смотреть на собственную жену.
Маша (оборачивается на лестнице, бросает взгляд на Игоря):
– Да, Игорь. И знаешь что? Мне это нравится. А теперь ступай в свою комнату. И помни: смирение – твоя новая добродетель.
Он(а) и он(а)