просто... он такой... красивый. Ты там... очень красивая.
Маша (кокетливо поправляет прядь волос):
– Правда? Рада, что тебе нравится. Хотя, знаешь, в жизни я ещё лучше.
Она делает шаг ближе, но тут же отступает, будто передумав.
Маша:
– Хотя, наверное, тебе и фотографии хватит, да?...
Андрей (смущается ещё сильнее, пытается собраться с мыслями):
– Нет‑нет, что ты! Я... я хотел сказать... может, как‑нибудь... мы могли бы...
Замолкает, не в силах сформулировать предложение. Маша смотрит на него с лёгкой насмешкой.
Маша (мягко, но с оттенком превосходства):
– Что, Андрей? Что мы могли бы?
Андрей (набирает воздуха, решается):
– Ну... может, встретимся где‑нибудь? После работы? Я... я мог бы показать тебе новые розы в саду. Они... они почти такие же красивые, как ты.
Маша (тихо смеётся, качает головой):
– Розы, значит? Как мило. Но знаешь что, Андрей? Розы – они ведь колючие. А я не люблю колючки.
Андрей (теряется, голос дрожит):
– Я... я не колючий. Я хороший. И я...
Маша (прерывает его, тон становится чуть холоднее):
– Ты славный, Андрей. Правда. Но ты садовник. А я... я принадлежу другому миру. Ты понимаешь?
Разворачивается и идёт дальше по коридору, слегка покачивая бёдрами. Андрей остаётся на месте, сжимая кулаки. Его лицо краснеет уже не от смущения, а от обиды.
Андрей (про себя, сквозь зубы):
– Шлюха... а ведёт себя как целочка. Думает, раз она фаворитка хозяина, так лучше меня? Да кто она вообще такая?
Он бросает злобный взгляд на эротический портрет, резко поворачивается и идёт в сторону сада, пиная камешки на дорожке.
Спустя час. Маша возвращается по тому же коридору. Возле портрета, задумчиво потирая подбородок, стоит Семён. Он смотрит на фото, потом переводит взгляд на Машу, облизывает губы.
Семён (грубовато, но с намёком):
– О, Маша! А я тут... любуюсь. Красота‑то какая, а? Прямо глаз радуется.
Маша (останавливается, улыбается, но улыбка не касается глаз):
– Да, портрет удачный, профессионально сделан фотографом. Вам понравился, Семён?
Семён (подходит ближе, понижает голос):
– Понравился? Да я чуть не задохнулся, когда увидел! Ты на нём... такая... аппетитная. Прямо как пирожок с вишней – хочется укусить.
Маша (притворно хихикает, чуть отступает):
– Ох, какие сравнения, Семён! Пирожок, значит?
Семён (не замечает её дистанции, делает ещё шаг):
– А что? Пирожок – это ж вкусно! Так что... может, угостишь меня? А я тебе за это... ну, знаешь, всякое по хозяйству могу сделать...
Маша (провокационно проводит рукой по плечу, почти касается его груди, но тут же отстраняется):
– Какой вы... деловой, Семён. Всё с выгодой. А может, я просто так хочу? Без всяких помощей по хозяйству.
Семён (возбуждённо):
– Так и я без выгоды! Просто... от души! Давай, Маш, не ломайся. Все ж знают, что ты... ну, шлюшка...
Маша (резко меняет тон, голос становится ледяным):
– Вот как? И кто это «все» такие умные? (Делает шаг назад, выпрямляется, смотрит свысока.) Я не «пирожок», и не ваша забава. И если ещё раз услышу подобное от вас – пожалуюсь Сергею Сергеевичу. Думаю, он найдёт, кем заменить вас на должности дворника.
Маша, не дожидаясь ответа, горделиво проходит мимо Семёна.
Семён (отшатывается, лицо багровеет от злости):
– Ах ты...
Замолкает, сдерживает ругательство. Сжимает кулаки, смотрит на неё со злостью.
Семён (про себя, злобно):
– Все знают, что она блядища, а она выделывается! Думает, если хозяин её балует, так можно нос задирать перед честными людьми? Ну погоди...
Семён остаётся у портрета. Он с ненавистью смотрит то на фото, то ей вслед и, бормоча ругательства, идёт к выходу.
Комната Маши. Дверь в ванную приоткрыта, оттуда доносится плеск воды. Маша под душем, напевает тихую мелодию. В коридоре раздаются тяжёлые шаги. Василий, возбуждённый после рассматривания эротического портрета Маши, подходит к двери её комнаты. Он на
Жажда любви