– Поза красивая, но не хватает освещённости, ваши нижние губы немного в тени.
Маша:
– Пётр Ильич, нужен дополнительный свет. Поднесите торшер, пожалуйста.
Пётр Ильич наклоняет рядом стоящий торшер, включает его, направляет поток света в сторону промежности Маши:
– Свет готов, Мария Николаевна.
Маша (оборачиваясь к хозяину дома):
– А теперь, Сергей Сергеевич, хорошо видно мою киску? Я похожа на шлюху?
Сергей Сергеевич:
– Видно вполне хорошо. Но что касается шлюхи, то тут вопрос эстетики: на мой вкус ваша киска не слишком открыта для гостей, есть в этом какая-то недосказанность. Как и само по себе слово «киска» – оно какое-то слишком невинное. Может это вкусовщина, но я считаю, что у шлюх должна быть – пизда, это слово более эмоциональное, развратное и привлекательное для моих ушей.
Маша (шире расставляет ноги, раздвигает руками свои ягодицы так, что складка нижних губ растягивается и превращается в широкую расщелину):
– А теперь моя пизда достаточно открыта? Как у настоящей шлюхи?
Сергей Сергеевич (аплодирует):
– Браво, Маша! Теперь ваша пизда выглядит чудесно, и я с полной уверенностью могу сказать – вы ведёте себя и выглядите, как настоящая шлюха. Я вами восхищен!
Маша:
– Спасибо, Сергей Сергеевич, я стараюсь. Пётр Ильич, выебите меня, пожалуйста...как шлюху...
Возбужденный Петр Ильич молча легко входит в горячее и мокрое лоно Маши, начинает фрикции.
Довольный Сергей Сергеевич наблюдает за ними с улыбкой, время от времени выпуская дымные кольца. В комнате царит атмосфера похоти и разврата. Маша понимает, что она сегодня переступила точку невозврата, и у неё нет пути назад. Но от осознания этого она возбуждается ещё сильнее и в сладострастных стонах испытывает оргазм.
СЦЕНА 16. ФОТОПОРТРЕТ
Утро в доме. Коридор в заднем крыле дома, ведущий к комнатам прислуги. Дверь в комнату прислуги приоткрыта. На стене напротив двери – большое фото в тёмной деревянной рамке: Маша в прозрачном красном пеньюаре с широко разведёнными ногами. Фото профессионально сделано, каждая деталь нижних губ хорошо видна крупным планом. Мимо проходят слуги – Василий, Семён, Андрей и Алишер. Они замирают перед фото, внимательно рассматривают его. Заметно, что они возбуждаются – нервно переглядываются, поправляют паховую область брюк.
Семён (присвистывает, хлопает Андрея по плечу, голос дрожит от возбуждения):
– Ну и ну... Вот это кадр! И кто это тут повесил?
Андрей (приближается к фото вплотную, изучает детали, облизывает губы):
– Да это ж дворецкий ночью вешал. По приказу Сергея Сергеевича, сам слышал. И ракурс‑то какой подобрали – пиздища крупным планом! Прямо видно, какая она... доступная.
Семён:
– О, глянь, как она ножки широко развела – явно знает, что делает. И пеньюар этот красный... аж кровь закипает! Да она же натуральная шлюха!
Василий (хмурится, отступает на шаг, но взгляд не отрывает от фото):
– Зачем? Что это за демонстрация? Выглядит... непристойно.
Андрей:
– Да ладно тебе, дядя Вася! Конечно, непристойно, но красота же! Такая блядина на вес золота: и красивая, и не ломается.
Семён:
– Точно! И фигура – огонь. Всё на месте... А взгляд – прямо в душу – мол, ебите меня, я вся ваша!
Алишер (тихо, с тревогой):
– Бедный Игорь... Представляю, каково ему будет это увидеть. Это же... неуважение какое‑то.
Андрей:
– Неуважение? Пусть кайфует – он же признался по пьянке, что ему нравится, что его жена – шлюха!
Из комнаты выходит Игорь – ещё сонный, не успел умыться. Он поднимает глаза, видит фото, замирает на месте. Сначала лицо бледнеет от смущения, он отводит взгляд, нервно проводит рукой по волосам. Но уже через мгновение его взгляд снова притягивается к фото – дыхание учащается, щёки краснеют.
ночь на пляже