красоту повесили напротив нашей двери. Персональный портрет твоей жены нам на радость!
Андрей (подмигивает, понижает голос):
– Да, Маша у тебя – загляденье! И ракурс удачный выбрали – всё видно. Можно сказать, наглядное пособие по анатомии для всех желающих.
Семён (придвигается ближе к фото, тычет пальцем в киску, возбуждённо):
– А глянь‑ка сюда, Игорь! Между ног у неё всё так чётко прорисовано! Вот это мастерство фотографа! Прямо видно – она не против, чтобы её разглядывали. Шлюха в лучшем смысле слова!
Андрей (хохочет, вытирает испарину со лба):
– Точняк! И ноги широко раздвинула – явно не стесняется. Да она же готова к любому развлечению!
Игорь (его возбуждает происходящее - вместо того чтобы возмутиться, он слегка улыбается):
– Да... красивая. И не из стеснительных, верно. Ладно, пусть смотрят... Она же... она же для того и создана – чтобы ею восхищались.
Василий (видя положительную реакцию Игоря, ухмыляется, расстегивает верхнюю пуговицу рубашки):
– И правда, чего злиться на такое? Такая красотка – грех не оценить по достоинству. Да, Маша – настоящая блядь. Но какая! Глаз не оторвать. Прямо создана для того, чтобы её... ебали во все дырки. (делает паузу) А я вот что подумал, может её в баню пригласить? В нашу, для прислуги. По‑нашему, по‑свойски. Если она блядища, то пусть покажет, чего стоит на деле, а не на фото. Мы бы ей там... как следует разъебали её пиздищу.
Семён (в восторге, потирает руки):
– О! Отличная идея! Баня – это святое. И атмосфера подходящая... расслабленная. Там она точно покажет, на что способна!
Андрей (возбуждённо):
– Точно! Игорь, уговори её заглянуть к нам вечерком. Мы бы её там по кругу пустили, во все щели! Видно же, что хочется ей, даже фото здесь повесила.
Игорь (после паузы, с задумчивой улыбкой):
– От меня тут ничего не зависит. Всё решает Сергей Сергеевич. Если он скажет «да» – значит, так тому и быть.
Алишер, до этого молча наблюдавший за разговором, делает шаг вперёд. Его голос сначала звучит мягко, почти нерешительно.
Алишер:
– Игорь... а Маше... ей вообще нравятся мужчины разных национальностей? Например... таджики? Понимаешь, у меня уже несколько лет не было женщины. Я тоже очень хочу побыть с Машей. Если она не против, и ты не против... может, получится? Я бы относился к ней с уважением.
Семён (хохочет):
– О‑о‑о, Алишер, да ты не теряешь времени! Прямо по делу!
Василий:
– Да брось, Алишер! Какое тут уважение? Если всё по согласию – и ладно. Она же сама себя так ведёт. Раз уж позволяет вешать такие фото – значит, не против всеобщего внимания.
Алишер (решается, говорит более открыто, но с ноткой искренности):
– Я не буду к ней приставать, если она скажет «нет». Но если есть хоть маленький шанс...
Семён:
– Ладно, Алишер, не смущайся. Если Игорь не против, то и мы не против. Попробуй...
Андрей:
– Да, пусть попробует. Только без фокусов, ладно? Всё по‑честному.
Василий:
– Так, значит, план такой: эту неделю мы работаем на износ, показываем хозяину, какие мы верные и исполнительные. А на подведении итогов – намекаем Сергею Сергеевичу на награду – пусть отпустит Машу с нами в баню.
Василий, Семён, Алишер и Андрей уходят по коридору, оживлённо обсуждая план завоевания расположения Маши.
СЦЕНА 17. НЕДОТРОГА
Солнечный день. Длинный коридор особняка, украшенный живыми цветами в вазах. На стене – большой эротический фотопортрет Маши. Рядом с портретом остановился садовник Андрей. Он заворожённо смотрит на фото, вытирает вспотевшие ладони о рабочий комбинезон. В глубине коридора появляется Маша.
Андрей (вздрагивает, оборачивается, краснеет):
– О, Маша... Ты... э‑э... как раз вовремя.
Маша (останавливается, слегка улыбается):
– Андрей? Что ты тут делаешь? Любуешься моим портретом?
Веселый денек