дыхание сбивается. Она ненавидит себя за это возбуждение, но ничего не может с собой поделать. Закончив, она отстраняется, опускает голову, тяжело дышит.
Семён (поддерживает штаны рукой, наклоняется к её лицу):
– Ну что, шлюха? Понравилось?
Маша (не поднимая глаз, голос прерывистый):
– Да...
Семён (хохочет, хлопает себя по бедру):
– Ха! Да ты просто находка! Ты ж – туалетная шлюха, ну надо же... Тогда у меня есть для тебя ещё сюрприз – тебе понравится. Будешь мыть унитаз. Тщательно, до блеска. И смотри, чтобы ни пятнышка не осталось.
Маша молча опускается на четвереньки перед унитазом. Её руки дрожат, но движения уверенные. Она смотрит на унитаз – старый, потрескавшийся, с желтоватым налётом у основания. На поверхности видны следы засохших фекалий, в чаше – мутная вода с плавающими частицами. От унитаза идёт резкий, тошнотворный запах – смесь фекалий, застоявшейся воды и дешёвой хлорки, которая не может перебить вонь.
Маша глубоко вдыхает этот запах – сначала невольно, потом специально. Её ноздри расширяются, она словно пытается уловить все оттенки этой вони. И неожиданно понимает, что этот запах возбуждает её – так же, как и всё остальное, что с ней происходит. В животе разливается тепло, пульс учащается.
Маша (про себя, с ужасом и одновременно с возбуждением):
– Боже... как это может быть? Что я за извращенка? Почему мне это нравится?..
Она берёт тряпку, окунает в ведро с водой, начинает тереть поверхность унитаза. Она трёт особенно тщательно там, где видны следы грязи, словно пытаясь стереть не только грязь, но и саму себя.
Семён (подходит ближе, наблюдает за её движениями):
– Вот так, шлюха. Покажи, какая ты старательная.
Он наклоняется, задирает подол её пеньюара, открывая её аппетитные ягодицы.
Семён:
– И продолжай мыть. Не останавливайся.
Маша замирает на мгновение, но затем продолжает тереть унитаз. Семён входит в её киску сзади. Она резко выдыхает, издаёт стон – наполовину от стыда, наполовину от острого возбуждения. Её движения синхронизируются с толчками Семёна: она трёт унитаз в такт его фрикциям.
Маша (прерывисто, сквозь стон):
– Да, господин... я мою... я служу...
Семён (грубо, с хрипом):
– Вот так! Видишь, как всё просто? Ты служишь – и получаешь удовольствие. Ты создана для этого.
Маша продолжает мыть унитаз. Запах фекалий и хлорки смешивается с запахом пота и возбуждения. Она ненавидит себя за эту реакцию, но тело предаёт её – возбуждение становится всё сильнее. Она трёт особенно усердно там, где унитаз самый грязный.
Семён ускоряется, его дыхание становится тяжелее. Маша стонет всё громче, её пальцы крепче сжимают тряпку. Внезапно он замирает, издаёт хриплый стон, но не отстраняется – он кончает в Машу.
Семён (вытаскивает из Маши член, застёгивает штаны):
– Ну вот, шлюха. Теперь унитаз чист, и мы оба довольны. Завтра посмотрим, сможешь ли ты быть ещё старательнее.
Маша (всё ещё на четвереньках, тяжело дыша, голос дрожит):
– Да, господин. Я буду стараться.
Семён:
– Вот и славно. А теперь поднимайся...
Они возвращаются в комнату для прислуги. Маша идёт чуть позади, опустив голову. Её лицо бледное, но на щеках всё ещё горит румянец. Игорь, увидев их, встаёт и делает шаг навстречу. Он сразу замечает что‑то неладное в её состоянии.
Игорь (тихо, только для Маши, берёт её за руку – она вздрагивает):
– Что он сделал? Что он заставил тебя сделать?
Маша (поднимает на него глаза – в них стыд и то самое странное возбуждение, которое она не может скрыть):
– Он... он заставил меня... вылизать ему жопу после того, как он сходил в туалет...
Игорь (прерывает её):
– Тихо, нас здесь могут услышать. А то будут говорить... про тебя такое. Или ещё кто-нибудь из них захочет с тобой повторить...
Любимый мужчина...