последних трёх четвертей мили. Она пропустила поворот и быстро догнала. Когда снова поравнялась, я ответил:
— Помогай ей, если хочешь. Но больше никаких ошибок. Мы на точке нулевой терпимости. Боюсь, следующая серьёзная ошибка наверняка положит конец нашему браку.
— Спасибо, Рик. Ты не пожалеешь. Я буду лучшей подругой на свете.
— Разве не это стало причиной этой дряни? Попытки быть ей лучшей подругой?
— Наверное. Она моя единственная настоящая подруга. Я готова на всё ради неё. Теперь это означает — следить, чтобы никто из нас не подверг опасности ваш брак. Надеюсь, ты веришь.
Я верил, что она имеет в виду именно это. Хотя она всегда поступала из благих побуждений и куда это приводило?
— Мы закончили? Я хотел бы закончить пробежку в тишине, — сказал я холоднее, чем собирался.
Она выглядела обиженной. И хорошо. — Прости. Я оставлю тебя в покое. Спасибо, что поговорил со мной.
Я не ответил. Лишь чуть ускорил шаг, выбивая последние полмили мощными толчками ног. Мышцы горели, пот заливал глаза, сердце колотилось, а внизу живота всё ещё теплилось нежелательное, тяжёлое возбуждение — от близости её тела, от воспоминаний, от всей этой напряжённой, пропитанной виной атмосферы.
Это был такой день.
Я не видел кузину Даниэль, Анну, уже несколько месяцев. Она жила на противоположной стороне города, добрый час езды. Почему она вдруг появилась на моём пороге без предупреждения, рискуя впустую потратить время, было для меня загадкой. И всё же она стояла там, на крыльце, в лёгком летнем платье, которое слегка обтягивало её фигуру.
— Привет, Рик, — сказала она, легко улыбаясь. — Не пригласишь меня зайти?
Она была не тем человеком, кого я хотел бы видеть в ближайшее время. Ещё одна, кто знал о дебоше моей жены. Обо всём, что случилось. — Конечно, Анна. Давно не виделись. Заходи. Я в некотором роде в беспорядке, только закончил пробежку, но если дашь мне несколько минут, я приведу себя в порядок. Чувствуй себя как дома, бери что хочешь.
Я услышал её благодарность за спиной, когда направился наверх. В ванной быстро разделся, встал под горячий душ. Вода хлестала по усталому телу, смывая соль пота, но не смывая тяжесть в груди. Я провёл руками по мокрой коже, чувствуя, как напрягаются мышцы под пальцами, как кровь приливает к паху от одного лишь воспоминания о том, как Даниэль прижалась ко мне утром. Член слегка набух, тяжёлый, пульсирующий. Я не стал трогать себя — просто постоял под струями, дыша глубоко, пока возбуждение не отступило.
Вышел вниз в свежей футболке и шортах, чувствуя себя немного лучше. Взял бутылку холодной воды из холодильника. Зашёл в гостиную. Анна сидела на диване, слегка наклонившись вперёд. Платье слегка приподнялось, обнажив гладкие бёдра. Она быстро оправила его, когда я вошёл.
— Полагаю, ты знаешь, что Даниэль на работе. Знаю, вы с ней многое обсуждаете.
Забавно было видеть, как она покраснела — от шеи до скул. — Да, мы довольно регулярно созваниваемся.
— Что я могу сделать для тебя? — спросил я, садясь напротив. Холодная вода приятно обожгла горло.
— На самом деле ничего. Ты знаешь, Даниэль говорила со мной о том, чем она занималась. Я сказала ей, что она поступает глупо, рискуя браком. Ты крупно облажался, и если бы у неё были претензии к этому, она могла бы выставить тебя вон. Но вот эта дрянь, которую она учудила... я не вижу, как это могло помочь.
— Она мне так и сказала. Сказала, что говорила с тобой, и ты не одобрила.
Анна фыркнула, откинулась на спинку дивана. Её грудь приподнялась под тонкой тканью
Не обижайтесь, девушки, но для солдата главное...