мою грудь, тёплые бёдра коснулись моих, а руки скользнули по спине, пальцы слегка прижались сквозь ткань рубашки. Запах её кожи — свежий, чуть сладковатый, с лёгкой ноткой цитруса — обволок меня, смешавшись с моим собственным потом. На мгновение я почувствовал, как её соски, возможно от эмоций или прохлады, затвердели и коснулись меня сквозь тонкое платье. Внизу живота мгновенно отозвалось — член дёрнулся, начал набухать, тяжелея и прижимаясь к её бедру. Я обнял её в ответ, но быстро, дружески, не позволяя себе насладиться этой близостью дольше секунды. Её дыхание тепло коснулось моей шеи, и на долю мгновения в голове вспыхнул яркий, запретный образ: а что, если она прижмётся сильнее, если её рука скользнёт ниже по моей спине, если она почувствует, как я твердею...
Я отстранился, сердце стучало быстрее обычного.
— Держись, Рик. Всё наладится, если дать шанс.
— Я постараюсь. Это всё, что я могу обещать сейчас.
— Это отличное начало. Я болею за вас, и, как я уже говорила, если смогу помочь хоть чем-то — дай знать.
Когда она вышла к машине, я стоял на крыльце и смотрел ей вслед. Её стройная фигура двигалась грациозно, бёдра плавно покачивались под лёгким летним платьем, которое при каждом шаге обтягивало округлости ягодиц, подчёркивая их форму и упругость. Рыжие волосы колыхались на спине, ловя солнечные лучи. Я поймал себя на мысли: а что, если её «помочь хоть чем-то» — это намёк на нечто большее? Что, если она, как Шелли когда-то, готова предложить своё тело, свою влажную, горячую плоть для утешения? Образ её обнажённой, прижимающейся ко мне, её губ, обхватывающих мой член, её ног, обвитых вокруг моей талии, вспыхнул так ярко, что я почувствовал, как кровь приливает к паху, член тяжелеет и поднимается, начиная пульсировать. Я резко покачал головой, отгоняя грязную мысль, и помахал рукой, когда она села в машину. Что со мной не так? Я пытаюсь спасти брак, а уже фантазирую о сестре жены, о том, как она стонет подо мной...
Утреннее взвешивание показало двести двенадцать фунтов. Всё ещё на два фунта больше, чем три недели назад, но стрелка уже двигалась в правильном направлении. Я посмотрел на себя в зеркало ванной: тело, закалённое пробежками, мышцы рук и плеч чуть более рельефные, живот всё ещё с небольшим запасом, но член висел тяжело между ног, чуть набухший от утренней эрекции и мыслей об объятиях. Даниэль не была рядом — она ушла на работу на несколько часов, пообещав присоединиться к нам на обед и семейный день.
Да, признаю: я решил попытаться наладить всё в последний раз. Посмотрю, как пройдёт день, и постараюсь доверять ей, даже если уже сидел за столом, проверяя отчёт GPS на её машине, убеждаясь, что она на работе. Даже набрался смелости позвонить Шелли, чтобы убедиться, что она снова не сговаривается с моей женой. Я выдал это за попытку извиниться за грубый уход после пробежки накануне. Она отмахнулась, заверив, что извинения не нужны. Её голос по телефону был низким, чуть хрипловатым, и я невольно вспомнил, как она дышала, когда мы бежали рядом, как пот стекал по её шее в вырез майки...
Даниэль извинилась, когда вернулась домой в половине первого, на добрый час позже обещанного. Мы уже опаздывали, и близнецы уже скакали по стенам и требовали есть.
После первоначальных заминок день, должен признать, выдался хорошим. Как только мы погрузились в семейный отдых, я смог на время забыть о её предательстве и своём унижении. Мы побывали в зоопарке — солнце палило, пот стекал по её шее,
Смерть