Категории: Зоофилы | Зрелые
Добавлен: 10.06.2026 в 05:01
Растяжение было невообразимым, — сильнее, чем она когда-либо испытывала, сильнее, чем она считала возможным, ее внутренние мышцы бешено пульсировали вокруг невероятной толщины. Затем он проник еще глубже.
Давление усилилось до предела, когда головка его члена проникла в ее шейку матки, — ощущение было настолько непривычным, что у нее произошел сбой в работе мозга. Никто никогда раньше не делал ничего подобного, ни бывший муж Марк, ни кто-либо еще, это была граница, которую ее тело никогда не сдавало. До сих пор. До него. Ее ногти впились в обивку дивана, бедра инстинктивно дернулись в попытке отступить, но массивные лапы Бруно прижали ее к месту, его вес был непоколебим.
Рычание Бруно пронзило Соню насквозь, глубокий, первобытный звук, начавшийся низко в груди и переросший в гул, сотрясавший диван, под ними. Его бедра резко дернулись вперед, толстый гребень его члена скользил, по ее внутренним стенкам влагалища так, что она ахнула. Затем Сонечка почувствовала это: «Первый горячий пульс внутри нее, наполняющий ее глубины влажным, настойчивым давлением, от которого ее пальцы ног сжались на деревянном полу».
Ощущение было отвратительным. Собачья сперма разливалась по ней, каждый раз пульсирующий член Бруно выстреливал его семя все глубже и глубже. Ногти Сонечка впились в подушки дивана, ее тело инстинктивно сжалось вокруг него, выжимая из него семя медленными, ритмичными пульсациями, которые соответствовали его толчкам. Его прерывистое дыхание обдавало ее шею, с его щек капала слюна на ее плечо теплыми, липкими струйками. Сонечка чувствовала каждое подергивание, каждый пульсирующий звук его члена внутри себя, как его узел набухал еще чуть-чуть, еще крепче связывая их вместе.
Толчки замедлились и прекратились, но пульсация продолжалась, — глубокие, ритмичные сокращения, которые вызывали волны жара, пронизывающие ее тело. Дыхание Сонечки перехватило, когда член Бруно дернулся внутри нее, каждый пульс выталкивал, еще одну густую порцию спермы в ее и без того полную матку. Ощущение было ошеломляющим, неумолимой полнотой, граничащей с болью, но ее бедра инстинктивно откидывались назад, навстречу ему, жаждущие большего, даже несмотря на протесты тела.
Вес Бруно прижал ее еще сильнее к дивану, его массивная грудь тяжело вздымалась к ее спине. Он высунул язык, горячая слюна капала ей на плечо, пока он тяжело дышал. Их запах, — мускусный и первобытный, — густо витал в воздухе, смешиваясь со слабым ароматом перевернутой земли, от погибшего растения. Сонечка уткнулась лицом в подушку, ее пальцы перебирали ткань, и новая волна тепла разлилась, по всему ее телу.
Тело Сонечки рухнуло на диван, каждая мышца обмякла, словно кости растворились. Она чувствовала, как узел Бруно сжимается внутри нее, — медленно, мучительно — каждое малейшее движение вызывало дрожь в ее сверхчувствительной коже. Когда член пса наконец вырвался, ощущение было неприлично влажным, поток смешанных жидкостей вылился на пол с шумом, похожим на звук проколотого водяного шарика. Внезапная пустота заставила ее задыхаться, бедра дрожали, пока она лежала, теплая сперма просачивалась под ней на пол.
Бруно отступил назад с довольным фырканьем, высунув язык и глядя на нее с тем, что можно было описать, только как собачью гордость. Сонечка попыталась поднять голову, но руки отказывались слушаться, пальцы все еще были запутаны в подушках дивана. Она смотрела в пустоту, дыхание было прерывистым, тело сотрясало, от чего-то слишком сильного, чтобы это назвать. Капелька пота, — или, может быть, слюны, — скатилась по виску и скопилась в ямочке на шее.
Затем ее настиг запах, — мускусный и густой, въевшийся в кожу, волосы, сам воздух. Это был запах секса, пота, чего-то первобытного и неоспоримого. У Сонечки сжался желудок, но не от отвращения, а от
На звездолете