В голове у Максима было пусто и одновременно слишком много. «Она такая... вкусная. Сосок твёрдый, а кожа мягкая... Я чувствую, как она дрожит, когда я сосу. Мам... я не могу остановиться». Его член стоял так сильно, что болел. Каждый раз, когда он сильнее втягивал сосок в рот, между ног у матери становилось ещё мокрее, и он это чувствовал — по тому, как она дышала, как её пальцы дёргали его за волосы.
Екатерина смотрела вниз на его голову, прижатую к её груди. Ей было невыносимо возбуждающе видеть, как он жадно сосёт её через кружево, как его губы становятся мокрыми, как он не может оторваться. Она провела ладонью по его затылку и тихо, дрожащим голосом прошептала:
— Хороший мальчик... соси маму. Именно так. Я чувствую твой язык... ммм. Сильнее. Не стесняйся. Мама хочет, чтобы ты сосал её сиськи, как тебе хочется.
Максим отстранился на секунду, чтобы перевести дыхание. Кружево над соском было тёмным от слюны и плотно облепляло твёрдый, набухший сосок. Он посмотрел на него, тяжело дыша, потом снова наклонился и теперь уже без кружева — пальцами сдвинул тонкую ткань в сторону и взял обнажённый сосок в рот. Горячий, твёрдый, с лёгким вкусом её кожи. Он начал сосать уже по-настоящему — глубоко, жадно, обхватывая губами почти весь ареол и посасывая, будто пытался вытянуть из неё что-то большее. Его язык быстро и мокро водил по соску, облизывая его круговыми движениями.
Екатерина тихо вскрикнула и крепко прижала его голову обеими руками к своей груди. Её киска сильно сжалась внутри, и из неё сразу вырвалась новая горячая волна влаги — она потекла вниз по промежности и медленно стекала по внутренней стороне бедра, оставляя блестящий след на коже.
— Охх... да, сынок... вот так... — еле слышно, дрожащим голосом застонала она. — Соси мамин сосок. Он такой твёрдый из-за тебя... я чувствую, как ты его облизываешь и посасываешь. Не останавливайся... пожалуйста.
Максим сосал всё жаднее. Одной рукой он продолжал мять вторую тяжёлую грудь, а ртом работал с первым соском — глубоко втягивал его, облизывал мокрым языком, слегка покусывал и снова засасывал. Ему нравился тёплый, чуть солоноватый вкус её кожи, нравилось, как твёрдый сосок пульсирует у него во рту, нравилось, как она дрожит и тихо постанывает над ним. В голове было горячо и путанно: стыд, возбуждение и дикое желание смешивались в одну тяжёлую волну. «Она течёт... я чувствую, как ей хорошо. Я делаю ей хорошо...»
Екатерина чувствовала каждое движение его языка и губ. Её сосок стал почти болезненно твёрдым и набухшим, а между ног было уже совсем мокро. Она слегка покачивала бёдрами, прижимаясь к его рту, и тихо, прерывисто дышала ему в волосы:
— Ммм... хороший мальчик. Мама так хочет тебя... соси. Соси сильнее. Я теку из-за тебя... прямо сейчас теку.
Через несколько секунд она провела пальцами по его затылку и мягко, но настойчиво отстранила его голову от своей груди. Сосок выскользнул из его рта мокрым и блестящим. Екатерина тяжело дышала. Её взгляд был тёмным и тяжёлым от желания.
— Достаточно... — тихо сказала она. — Теперь опусти руку ниже, сынок. Мама хочет, чтобы ты потрогал её там.
Она взяла его запястье и медленно провела его ладонь вниз по своему животу, ниже и ниже, пока его пальцы не коснулись горячей, мокрой кожи между широко раздвинутых ног. Максим замер. Его дыхание стало ещё чаще. Он смотрел вниз — на то, как его пальцы лежат на её гладкой, блестящей от влаги киске. Член у него дёрнулся так сильно, что с
Моя грудь