мокрые звуки проникновения — всё это сливается в симфонию разврата.
— Я кончаю! — рычит Рашид.
— И я! — вторит Исламбек.
Мила кричит, её тело, должно быть, извивается в конвульсиях оргазма, между этими двумя мужчинами.
Андрей чувствует, как семя закипает в нем. Он слушает последние, яростные толчки, звуки разрядки, тяжелое дыхание жены и ее стоны. Он представляет, как они наполняют её, как их сперма течет по её бедрам, смешиваясь с её соками.
С резким выдохом Андрей кончает, его ладонь наполняется горячей, липкой жидкостью.
Он слышит за стеной тяжелое дыхание. Несколько раз смех. Затем голос Рашида:
— Хорошая соседка, Мила. Очень хорошая.
— Оставайся с нами до утра, — заговорил Исламбек, и его голос был обволакивающе-медовым, пропитанным вином и обещаниями. — Мы сейчас выпьем по бокальчику вина, отдохнем немного, и опять будем готовы трахаться. Всю ночь, до самого утра. Хочешь, да? Вижу, что хочешь, чтобы мы тебя ебли до утра.
Андрей напрягся, все его существо сжалось в ожидании ответа жены. Он почти не дышал, боясь пропустить каждый вздох, каждый намек.
— Нет... я не могу... — прошептала Мила, но в ее голосе не было уверенности. — Андрей ждет меня дома... Он будет волноваться...
— Пф, какой еще Андрей? — фыркнул Рашид, и в его фырканье было столько презрения, будто Андрей был не мужем Милы, а каким-то случайным знакомым. — Твой муж пусть подождет. Пусть будет счастлив, что такая красавица, как ты, вообще живет с ним под одной крышей. А сейчас ты с нами. Здесь и сейчас. Понимаешь?
Мила что-то отвечает, слишком тихо, чтобы Андрей услышал. Затем звуки шагов, соседская дверь отворилась. Андрей натянул трусы и побежал к дверному глазку, прижавшись к нему глазом.
Он увидел в проеме соседской двери пьяненькую Милу. Она вывалилась оттуда, на мгновение потеряв равновесие и тут же схватившись за косяк, чтобы не грохнуться на пол. Пеньюар на ней висел кое-как, обнажая её грудь. Волосы спутались и слиплись от пота и спермы, темные пряди прилипли к влажной, блестящей шее, создавая образ шлюхи после оргии. Её колени подгибались, ноги дрожали. Она стояла в коридоре, наклонившись вперед, упираясь рукой в стену, и смотрела на собственную квартиру. На ту самую дверь, за которой прятался он, её законный муж. Её взгляд был расфокусирован, веки тяжело нависали над глазами, в которых плескался пьяный огонек разврата. Она не знала, что Андрей здесь, что он смотрит на неё. Для неё это была просто дверь, за которой скрывалась её прежняя, скучная жизнь.
— Куда ты, красотка? — донесся до Андрея голос Исламбека. Он прозвучал с той интонацией, с какой обращаются к уже пойманной добыче, которой не сбежать.
Мила замерла. Она медленно обернулась на Исламбека, и Андрей заметил, как её губы дёрнулись, пытаясь сложиться в улыбку. Она смотрела на двух братьев, которые топтались на пороге своей квартиры. Они были голыми. На фоне их широкоплечих фигур Мила казалась хрупкой маленькой девочкой.
— Мне... мне пора, — пробормотала она, но голос её был тихим, безвольным, дрожащим. Она не сделала ни шага к своей двери.
— Пора-то пора, — Исламбек, прислонившись к дверному косяку, скрестил свои тяжелые, мускулистые руки на груди. Его мышцы играли под темной и маслянистой кожей. — Но муж-то, наверное, уже спит. Зачем его будить? А мы тут только разогрелись, вся ночь впереди.
Взгляд Милы метнулся от братьев к двери Андрея.
— Андрей... — прошептала она, словно пробуя имя на вкус, проверяя, имеет ли оно еще какой-то вес. — Он ждёт меня...
— Не ждёт, — отрезал Исламбек, делая шаг вперед и выходя в коридор. —
Ночная смена