же в ней была своя красота — странная, необычная, но манящая. Он видел её голой — мельком, в подсобке, когда она переодевалась. И эти воспоминания были манящими.
Он думал о том, как она выглядит в постели. Возбуждённой. Кончающей. Он не видел этого, но воображение дорисовывало: её голова запрокинута, короткие тёмные волосы, и так все время взлохмаченные, в беспорядке, губы приоткрыты в стоне, а между раздвинутых ног — голова его старшей дочери. И эта картина заводила его сверх меры.
Она была любовницей его дочери. И это было... странно. Но и удивительно. Каким-то образом эти неправильные по всем параметрам отношения, естественным образом вписались в их семью и не казались чем-то из ряда вон. Как будто Инга и Диана были созданны друг для друга.
Александр убрал крем в холодильник и вытер руки. Пора было поговорить с ней.
— --
Чуть позже. Подсобка
Инга собирала свои вещи. Она уже закончила эскизы для меню и теперь складывала карандаши в пенал. Когда Александр вошёл, она подняла голову и улыбнулась — но улыбка тут же угасла, когда она увидела его лицо. Слишком серьёзное.
— Дядь Саш? Что-то случилось?
— Ничего. Просто хочу поговорить. Я присяду?
Она кивнула, и он сел на соседний стул. Несколько секунд молчал, подбирая слова.
— Инга, это о вас с Дианой, — сказал он наконец. — О ваших отношениях.
Инга побледнела. Её пальцы вцепились в край стола так, что костяшки побелели.
— Я... — она запнулась. — Я понимаю. Вы считаете, что это неправильно. Что это извращение. Что мне больше не место в вашем доме. Я...
— Стоп, — перебил Александр. — Ничего такого я не сказал.
Она замолчала, глядя на него огромными, испуганными глазами.
— Я не буду врать, что считаю это нормальным, — продолжал он. — Я воспитан иначе. Мои родители, если бы узнали о таком, отреклись бы от меня. Но... — он помолчал. — Я не мои родители. И после всего, что случилось за последние месяцы... — он не стал уточнять, что именно случилось, — я больше не имею права осуждать. Никого.
Инга слушала, затаив дыхание.
— Я хочу, чтобы ты знала: я не против. Я одобряю. Ты... ты прекрасная девушка, Инга. Талантливая. Очень красивая — и с каждым днём становишься только красивее. Ты, наверное, лучший выбор, который Диана могла сделать. Я вижу как вы счастливы и мне этого достаточно.
— Вы правда... не против? — прошептала она.
— Правда. Но есть кое-что ещё. — Он наклонился ближе. — Твои родители. Если они узнают... ты ведь понимаешь, что они вряд ли отнесутся так же спокойно?
Инга опустила глаза:
— Я знаю. Я боюсь этого. Каждый день.
— Так вот. Если случится худшее — если они узнают и не примут, если тебе понадобится куда-то уйти... Ты можешь прийти к нам. Не «переночевать». Жить. На совсем. Мы с Ольгой уже говорили об этом, и она согласна. Ты часть семьи, Инга. И мы своих не бросаем.
Инга ничего не сказала. Она просто сидела и смотрела на него, и вид у неё был такой, будто она вот-вот расплачется.
Александр вдруг усмехнулся:
— И ещё кое-что. Я тебя все же выгоняю.
Она вздрогнула, лицо её стало совсем испуганным.
— Что?
— Выгоняю. Из этой подсобки. Я выкупил соседнее помещение — помнишь, там раньше был магазин тканей? — Он усмехнулся, глядя на её вытянувшееся лицо. — Ремонт, освещение — и там будет целая комната для тебя. Твоя мастерская. Не уголок среди мешков с мукой. Настоящая студия.
— Дядь Саш... — она не могла подобрать слов. — Я... вы... это...
Гарри Поттер и ...