условиях. И, может быть, даже учеников брать. Когда-нибудь.
Инга вдруг засмеялась — сквозь слёзы, которые всё-таки потекли.
— Вы меня напугали! Я думала, всё, конец.
— Прости, не удержался, — он улыбнулся. — Так ты согласна переехать в новую мастерскую?
— Я... да. Конечно, да. Спасибо. Я не знаю, что ещё сказать... Спасибо. За всё. За то, что вы меня не выгоняете. За то, что принимаете. За то, что даёте шанс.
Александр встал и положил руку ей на плечо:
— Ты заслужила этот шанс. И ещё много чего заслужила. Не забывай об этом.
Инга вытерла подступившие слёзы рукавом толстовки и улыбнулась. Тепло, искренне. В груди словно наступила весна — стало так тепло и легко.
— Я запомню, — сказала она. — Обещаю.
— Вот и славно! — Александр ободряюще улыбнулся. — Готова ехать в "Фазан"?
— --
16 июля, четверг. Дом, комната Алисы
Алиса разбирала корзину с чистым бельём, которое мать выстирала ещё вчера. Она лениво перебирала футболки, носки, полотенца, пока в руках не оказались кружевные трусики — кремовые, на несколько размеров больше, явно не её и не Дианы. Мамины. Должно быть, попали по ошибке. Она хмыкнула, покрутила их на пальце и направилась в спальню родителей, чтобы положить на место.
В спальне было тихо и солнечно. Мама вышла в магазин. Алиса открыла ящик с бельём — тот самый, где мать хранила лифчики, трусики, чулки. Она аккуратно сложила трусики и положила их на место, но тут её рука наткнулась на что-то твёрдое. На что-то, чему явно не место среди нижнего белья. Она сунула руку глубже и нащупала гладкий пластиковый корпус. Телефон. Старенький, с потёртым экраном — мама ходила с ним год назад, пока не купила новый. «Левый», — догадалась Алиса. Она сама держала такой для своих делишек, так что сразу поняла. Её неуемное любопытство кольнуло где-то в груди.
Она нажала кнопку — экран загорелся. Пароля не было. Ай-яй-яй, мама.
На экране горела страница сайта знакомств. Анкета «Лины, 36». И фотография.
Алиса замерла. Голая женщина. На снимке не было лица — кадр обрезан чуть выше подбородка, так что видны были только губы, подбородок, шея, груди и ниже. Но Алиса узнала эту фигуру мгновенно. Полные бёдра, округлый живот с лёгкими растяжками после родов, большая грудь с тёмными ореолами сосков. И родинка на левом бедре — приметная, в виде сердечка, она видела её сотни раз, когда мать ходила по дому в нижнем белье или переодевалась. А ещё — интерьер. Покрывало на кровати, прикроватная тумбочка, рисунок обоев. Это была спальня её родителей. Эти снимки были сделаны здесь, в этом доме, этой самой комнате!
«Это мама. Господи, это моя мама».
Ольга Андреевна, учительница истории, мать троих детей, лежала на кровати с широко раздвинутыми ногами. Это не та женщина, которую Алиса знала всю жизнь! На фото была... шлюха. Грязная, похотливая, прекрасная. Огромная грудь. Гладко выбритый лобок. И мамины пальцы, ласкающие во влажную вагину. Алиса узнала их — руки, что гладили её по голове в детстве, что завязывали банты. Теперь они мастурбировали. На камеру.
Алиса почувствовала, как сердце ухнуло в пятки, а затем — подскочило к горлу. Первой реакцией был шок. Чистый, незамутнённый шок. Её мать выставляет себя голой перед незнакомцами! Хочет, чтобы на неё смотрели. Чтобы её хотели.
А потом пришло возбуждение. Горячее, острое, совершенно неожиданное. Алиса смотрела на обнажённое тело матери, и между ног становилось горячо и влажно. Она сама сидела на этом сайте. Она тоже выкладывала свои фото. Она тоже получала от этого удовольствие. И теперь она поняла: мама — такая же. Мама тоже извращенка.
признание мазохистки.