— тихо, но твёрдо приказала она. — Медленно и глубоко. И смотри мне в глаза. Не отводи взгляд. Я хочу видеть твоё лицо, пока ты меня трахаешь и чувствуешь, как мой хвостик двигается у меня в попе при каждом толчке. И не смей ускоряться, пока я не разрешу.
Она начала медленно двигаться на нём — вверх и вниз, круговыми движениями бёдрами, иногда просто сидя и сильно сжимая его внутри. Каждый раз, когда она опускалась, хвостик между ягодиц слегка покачивался, а пробка создавала дополнительное, очень тесное давление. Она крепко держала его запястья прижатыми к кровати и смотрела ему прямо в глаза.
— Вот так... хороший мальчик... трахай маму-кошечку... медленно... глубоко... я хочу, чтобы ты чувствовал, как я тебя сжимаю... — прошептала она ему почти в губы. — Ты весь день ходил с твёрдым членом и думал обо мне... а теперь лежишь подо мной и терпишь. Потому что я так решила. И ты будешь кончать мне очень глубоко... чтобы сперма текла из меня... а потом ты всё вылижешь. Языком. Дочиста. И будешь благодарить меня за это. Понял?
Максим дрожал под ней. Она двигалась всё увереннее, но всё ещё медленно, растягивая каждое движение. Иногда она наклонялась вперёд, и её тяжёлые сиськи почти вываливались из полупрозрачного кружева ему в лицо. Он жадно ловил сосок губами, посасывал его сквозь тонкую ткань.
— Да... соси мамину сиську... — тихо стонала она, продолжая медленно двигаться. — Я вся твоя сегодня... и киска, и попа с пробкой... ты можешь пользоваться мной, как хочешь... но только так, как я разрешу. Ты мой послушный, дрожащий мальчик... и твой член теперь работает только для меня.
Она кончила первой — резко, сильно, тихо вскрикнув и крепко сжав его внутри. Киска сильно и часто пульсировала вокруг его члена, выталкивая горячие капли сока вниз по стволу. Она продолжала медленно двигаться, продлевая оргазм, прижимая его запястья сильнее.
Потом она наклонилась к нему совсем близко и прошептала хриплым, возбуждённым голосом прямо ему в губы:
— Теперь кончай. Глубоко. Я хочу чувствовать, как ты заливаешь меня. Не сдерживайся.
Максим не выдержал. Он резко выгнулся под ней, вцепился пальцами в её бёдра так, что оставил красные следы, и с хриплым, почти болезненным стоном начал кончать. Горячие, густые струи спермы били ей глубоко внутрь — сильно, толчкообразно, много. Екатерина почувствовала каждый толчок: как головка его члена упирается в самое дно, как сперма выстреливает прямо в матку, как она быстро заполняет её изнутри. Она медленно и тяжело оседала на нём, намеренно сжимая стенками киски, выдавливая из него всё до последней капли.
— Вот так... глубже... заливай маму... — прохрипела она, глядя ему в глаза. — Чувствуешь, как я тебя сжимаю? Выливай всё. Всю свою густую кончу мне в пизду.
Когда он наконец перестал кончать, она ещё несколько секунд посидела на нём, тяжело дыша. Его член всё ещё слегка подёргивался внутри. Она медленно поднялась. Толстая головка выскользнула из неё с влажным, чавкающим звуком. И сразу же из сильно растянутой, пульсирующей киски начала густо вытекать белая, тёплая сперма. Её было много — она вытекала тяжёлыми, тягучими струями, стекала по промежности, между ягодиц, часть сразу попала на его живот и лобок.
Екатерина посмотрела вниз. Её красная, набухшая пизда была раскрыта, из неё медленно вытекала его густая конча, смешиваясь с её прозрачными соками. Она провела двумя пальцами по щели, собрала немного спермы и медленно, демонстративно облизала пальцы, глядя ему в глаза.
— Теперь вылизывай, — тихо, но очень твёрдо сказала она. — Всё. Дочиста. Я хочу,
Садовник