на кровати совершенно голая, ноги слегка раздвинуты, одна рука медленно гладила свою грудь, а вторая лежала между бёдер. Она ждала его. И весь день специально доводила его до грани, чтобы к этому моменту он был уже совершенно безумным от желания.
Она лежала на большой кровати в чёрном кошачьем костюме, который ей полчаса назад отдала подруга. Бархатные ушки слегка съехали набок, тонкий чокер с серебристым колокольчиком плотно обхватывал шею. Грудь была сильно сдавлена полупрозрачным чёрным кружевом — тяжёлые сиськи высоко собрались и почти вываливались из глубокого выреза. На талии сидел тонкий пояс с маленькими колокольчиками, а вместо трусиков — крошечные чёрные стринги, которые уже полностью промокли и врезались между губок. Между ягодиц торчал густой пушистый чёрный хвост на толстой анальной пробке. Каждый раз, когда она слегка двигала бёдрами, хвостик лениво покачивался из стороны в сторону, а колокольчик на чокере тихо звенел.
Ноги были широко раздвинуты и согнуты в коленях. Одна рука лежала на груди, пальцы медленно крутили твёрдый, тёмный сосок сквозь тонкое кружево. Вторая рука двигалась между ног — два пальца были глубоко внутри горячей, мокрой киски, и при каждом движении было слышно, как влажно и чмокающе они входят и выходят. Хвостик при этом слегка покачивался между ягодиц, будто сам реагировал на то, как она себя трогает.
Максим вошёл в своей обычной домашней одежде — простой серой футболке и тёмных спортивных штанах, которые уже заметно натянулись спереди. Волосы были слегка растрёпаны, лицо всё ещё горело после всего, что происходило с ним весь день. Он остановился у порога, глядя на мать.
Екатерина медленно повернула голову и посмотрела на него сверху вниз. Её губы чуть приподнялись в лёгкой, почти ласковой улыбке.
— Ты пришёл ко мне в одежде, сынок... — тихо, низким голосом сказала она. — Как будто ничего не произошло. Как будто ты не провёл весь день с твёрдым членом в штанах и не думал о том, как будешь меня вылизывать. Раздевайся. Сейчас. И делай это медленно. Я хочу смотреть.
Максим сглотнул. Руки слегка дрожали, когда он потянул футболку вверх и стянул её через голову. Потом расстегнул и спустил штаны вместе с трусами. Член сразу выскочил наружу — тяжёлый, напряжённый, уже блестящий от обильной смазки. Головка была почти полностью обнажена и сильно пульсировала.
Он остался стоять полностью голым посреди комнаты.
— Подойди ближе, — тихо приказала она. — Встань у кровати. И дрочи. Медленно. Я хочу смотреть, как ты себя трогаешь, пока я лежу вот так.
Он послушно подошёл к краю кровати и обхватил член рукой. Начал медленно водить вверх-вниз. Екатерина смотрела не отрываясь, как его пальцы скользят по напряжённому стволу, как головка то скрывается в кулаке, то снова появляется, как с неё непрерывно тянется и капает прозрачная смазка на пол.
— Хороший мальчик... — прошептала она хриплым голосом. — Смотри, как я мокрая. Весь день я тебя мучила, а сама текла и представляла, как ты будешь входить в меня. А ещё подруга дала мне этот костюмчик... специально с хвостиком. Сейчас у меня внутри довольно толстая пробка, и я чувствую её каждый раз, когда двигаю бёдрами. Она давит мне внутрь... и мне это нравится. От этого я ещё сильнее теку.
Она медленно вытащила пальцы из себя, облизала их медленно и демонстративно, глядя ему в глаза, потом слегка раздвинула ноги ещё шире, чтобы он лучше видел, как при этом лениво покачивается чёрный пушистый хвостик.
— Подойди. Сначала ты вылижешь маму. Я хочу, чтобы ты хорошо поработал языком, пока у меня внутри эта пробка. Руки за
Оксанина клизма-3