наглеца, вцепились в его худи, как в спасательный круг. Женщина притянула парнишку ближе, отвечая на поцелуй с такой яростью и голодом, о котором сама не подозревала.
Одной рукой Сергей обхватил мать одноклассника за шею и большим пальцем провел по ее пульсирующей артерии. Другую руку парнишка опустил на округлое бедро, потом провел ею выше, к поясу джинсов. Он нащупал пуговицу и расстегнул ее одним резким движением. Молния расстегнулась с громким звуком.
— Сергей... здесь... Артем... – задыхаясь, пыталась протестовать Ирина, но ее бедра сами собой выдвинулись навстречу чужой ладони, которая уже скользнула под ткань трусиков.
— А мы будем тихо. Или ты хочешь, чтобы он услышал? – прошептал Серега женщине на ушко, в то время как его палец нашел уже твердый и мокрый от возбуждения клитор.
Ирина закусила губу, чтобы не закричать, когда парень начал водить пальцем по нему кругами, с точностью, которая говорила об опыте. Женские ноги подкосились, и она бы упала, если б школьник не прижал ее к шкафу всем своим телом. Парень ласкал Иру пальцем, глядя прямо в глаза, наблюдая, как на ее лице сменяются выражения шока, стыда и нарастающего, неконтролируемого наслаждения.
Все длилось минуту, может, две, но этого было достаточно. Оргазм нахлынул на Ирину внезапно и сокрушительно, заставив ее тело выгнуться, а рот открыться в беззвучном крике. Сергей накрыл ладонью округлившиеся губы, заглушая рвущиеся из груди звуки, и продолжал стимулировать клитор, пока последние спазмы не стихли.
Ирина безвольно обвисла на руке школьника, вся в испарине, мелко дрожа от пережитого экстаза. Серега медленно вынул руку из женских трусиков и облизал свои пальцы, не отрывая от женщины похотливого взгляда.
— Вкусно, – растягивая звуки, сказал он, потом застегнул на Ирине джинсы и поправил на ней кофточку. – Завтра после трех мы придем все вместе.
Парень не спрашивал разрешения, а ставил Ирину перед фактом. Он повернулся и, не прощаясь, вышел из квартиры. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком.
Ирина сползла по стене на пол в прихожей. Она сидела, обхватив колени, и ее тело еще дергалось от отголосков оргазма. Стыд, ужас, страх – все это билось в груди в унисон с колотящимся сердцем, но сильнее всего было лихорадочное, всепоглощающее предвкушение завтрашней встречи.
Женщина кое-как поднялась, пошла в ванную и умылась холодной водой. В зеркале на нее смотрело лицо незнакомой женщины – с яркими глазами, опухшими губами, с выражением, в котором смешались растерянность и решимость.
Игры действительно кончились. Завтра должно было начатьься что-то новое.
Что-то такое, от чего у женщины снова похолодели ладони, и забилось сердце, но на этот раз – не от страха.
***
Артем ощущал нарастающее беспокойство, как тихий, но неумолимый гул в ушах. Последние недели были похожи на жизнь в слегка искаженной реальности, где знакомые правила перестали работать.
Его мать изменилась. Это проявлялось не в каких-то кардинальных переменах, а в мелочах, из которых, как из пазла, складывалась новая, тревожащая парнишку картина.
Мама теперь чаще улыбалась - не той усталой, автоматической улыбкой, которая была ей привычна, а какой-то светящейся. Она стала слушать другую музыку – не тихий фоновый джаз или классику, а что-то современное, ритмичное, что Артем иногда слышал из наушников у одноклассников. Ирина обновила гардероб. Он стал замечать на ней вещи, которых раньше не видел: облегающие водолазки из тонкого трикотажа, джинсы с заниженной талией, которые подчеркивали плоский животик и округлость бедер, новое нижнее белье, которое Артем случайно увидел в ванной в корзине для грязной одежды – кружевное, темное, в котором не было ничего общего с практичными хлопковыми комплектами, которые обычно носила Ирина.
Неожиданная ночь на "Кунгасном"