готовой броситься на шею школьнику. Она больше не могла притворяться, что все происходящее между ней и одноклассниками сына - это просто вежливое общение.
На следующий день Ирина сама встретила Антона на улице.
— Здравствуйте, Ирина Сергеевна.
— Привет, Антон, – сказала она, и голос снова подвел ее, прозвучав неуверенно.
Они молча простояли около десяти секунд, а потом парнишка спросил:
— Все хорошо? Вы как-то странно выглядите.
— Я? Нет, ничего... – Ирина потупила взгляд, чувствуя, как под внимательным взором школьника ее уши наливаются теплом.
— Знаете, – начал Антоха задумчивым, не таким напористым, как у Димки, но оттого не менее опасным тоном. – Иногда мне кажется, что вы совсем одна. Даже когда Артем дома. Он в своем мире. А вам не хватает компании.
Эти слова попали прямо в цель. Ирина кивнула, не в силах вымолвить ни единого слова.
— Это неправильно, – тихо продолжил школьник и сделал шаг ближе. Теперь их разделяло сантиметров тридцать, не больше. – Такая женщина, как вы не должна быть одна. Вы заслуживаете внимания. Заботы. Ласки.
Последнее слово Антон произнес так мягко, что оно прозвучало как прикосновение. Ирина подняла на одноклассника сына глаза и увидела, что в его зеленых глазах не было насмешки.
— Антон, я... – женщина не знала, что сказать.
— Мне не все равно, – перебил ее школьник. Его рука поднялась, и Антон, едва не касаясь нежной кожи, провел пальцами в милиметре вдоль ее щеки, повторяя контур. – Никому из нас не все равно. Мы видим, как вы хорошеете рядом с нами. И мы знаем, что это из-за нас.
Антон улыбнулся, и уголок губ задергался в знакомой, немного хитрой усмешке, но сейчас в ней была не злоба, а обещание чего-то запретного и сладкого.
— Я... мне нужно идти, – выдохнула Ирина, проскочив мимо парнишки, чувствуя, как все внутри дрожит от этого почти-прикосновения и его слов.
***
Кульминация наступила вечером того же дня.
Сергей позвонил в дверь и Ирина, все еще взволнованная дневной встречей, открыла. Артем был в своей комнате погружен в параграф, и ничего не слышал.
— Ирина, – сказал вошедший Серега, намерено не называя женщину по имени-отчеству. – Хватит играть.
Она замерла:
— В... во что играть?
— В невинность. Ты знаешь, чего мы хотим. И ты хочешь того же. Это видно по тебе. По тому, как ты на нас смотришь, как краснеешь, как замираешь, когда мы рядом.
Парнь говорил прямо, без обиняков, и в этой прямолинейности была страшная сила.
— Это неправильно, – слабо возразила Ирина, но ее тело кричало об обратном. Оно тянулось к его уверенности, к его силе.
— Правильно – это когда человек счастлив, а остальное – полный бред, – сказал Сергей и шагнул вперед.
Ирина молча отступала, пока ее спина не уперлась в стенку шкафа в прихожей. Гость поставил ладони по бокам от ее головы, загородив собой проход. Школьник был выше женщины на полголовы, и теперь она должна была смотреть вверх, чтобы встретиться с его глазами.
— Скажи «нет», и я уйду, – сказал Сергей тихо, но в его глазах горело пламя, которое говорило, что парень не верит в возможность отказа.
Ирина открыла рот, но слово «нет» застряло в горле. Вместо этого из груди женщины вырвался сдавленный стон. Она увидела, как взгляд гостя падает на ее губы, как его губы приоткрываются.
Губы Сергея действовали уверено. Парень не просто коснулся ее губ – он взял их, как завоеватель, заставляя ответить на поцелуй. Его язык тут же прошмыгнул в приоткрытый рот женщины и ошеломил ее. Ирина вскрикнула в рот школьника, и ее руки, которые должны были оттолкнуть
Открытая диафрагма