В центре — большой мраморный лежак «чебек-таши», обёрнутый полотенцами. Воздух был влажным, густым, парил, но не жёг, как в русской бане, а обволакивал, как тёплое одеяло. По стенам шли каменные скамьи. Было тихо, только капала вода где-то в углу.
Дэн закрыл дверь. Щёлкнул старый кованый засов. Звук был громким и как будто финальным. Они остались одни. В этом влажном, тёплом подземелье.
Он повернулся к ней. Они стояли в метре друг от друга, в полотенцах, накинутых поверх купальников. От него пахло вином, мужским потом и ожиданием.
— Ну что, моя невеста — сказал он тихо, и его голос в тишине хаммама звучал громко, как выстрел. — Может еще ну последний раз?
Таня медленно кивнула. Её язык прилип к нёбу. Она не знала, что за «последний раз», перед чем? Перед тем, как всё кончится? Или перед тем, как они перейдут какую-то новую, окончательную грань? Вино и жар делали её голову лёгкой, а тело стало тяжёлым и податливым.
Он развернул своё полотенце, бросил его на мраморный лежак. Под полотенцем были только чёрные боксёрские шорты. Они плотно облегали его бёдра, и в них отчётливо виднелся мощный, уже наполовину возбуждённый силуэт его члена.
— Мы же по-дружески — прошептала она, как будто убеждая себя. — В последний раз.
Она развернула своё полотенце. Под ним был простой чёрный купальник, который она надела с утра, ещё не зная, чем обернётся этот день. Ткань была тонкой, и её соски выпирали под ней тёмными точками.
Она подошла к нему, опустилась на тёплый мокрый камень пола. Это было унизительно и возбуждающе одновременно, но и сладко же быть на коленях в этом древнем, почти священном месте. Она потянулась к его шортам, стянула их вниз вместе с трусами. Его член выпрыгнул на свободу, ох, она уже и забыла этот вид, ну нет, такой огромный и тёмный от прилива крови член было сложно забыть, и еще с такой капелькой прозрачной жидкости на кончике, блестящей в тусклом свете и паре.
Она снова обхватила его у основания одной рукой. Другая легла на его бёдра, чувствуя напряжённые мышцы. Она наклонилась.В этот раз не было медленности, не было игры. Была отчаянная, почти злая решимость. Она взяла его член в рот глубоко, сразу, до самого горла. Он ахнул, его руки впились ей в волосы. Она начала двигаться быстро, ритмично, с тем знанием, которое уже стало частью её мышечной памяти. Её губы плотно обхватывали его, язык скользил по стволу всего члена, создавая влажный, похабный звук, который гулко отдавался в каменных стенах.Она думала только об одном: Быстрее. Надо быстрее. Пока кто-нибудь не пришёл. Пока муж не заподозрил, что она тут и сосет чужой член. Её движения стали почти механическими как в порно и такими яростными. Она хотела, чтобы он кончил. Хотела проглотить и забыть. Стереть этот акт, как стирают грех исповедью.
Дэн стонал, его бёдра двигались навстречу её губам. Он смотрел на неё сверху. как она стоит на коленях, и своими нежными губами сосет его член и на её сгорбленную спину, на её ягодицы в чёрном купальнике, на её рыжие волосы, прилипшие ко лбу и к его члену. Его пальцы сжимали её голову, направляя и ускоряя.
— Таня… сейчас… — прохрипел он.
Она почувствовала, как его член вздрогнул, как напряглись мышцы его живота. Она взяла его ещё глубже, сжала губы, и он кончил. Горячие, горьковатые струи ударили ей в горло. Она сглотнула, не отрываясь, чувствуя, как каждое глоток прожигает её изнутри стыдом и странным, грешным удовлетворением. Он излился в неё с тихим,
Зарисовка