— Я прошу у вас одного разрешения, — выдохнул я. — Позвольте мне принести вам клятву рабской верности. Сейчас. Позвольте мне коснуться губами вашей ноги в знак того, что я принадлежу вам.
Наступила тишина. Я слышал только своё дыхание и стук собственного сердца. Алина смотрела на меня сверху вниз. Её лицо было непроницаемым, как у статуи, но в глазах я видел — она принимает это. Она наслаждается этим. И она уже всё решила.
— Встань на колени ближе, — сказала она негромко, но с металлом в голосе.
Я подполз на коленях ближе к её креслу, остановившись в полуметре от неё. Она медленно приподняла свою правую ногу, чуть согнув её в колене, и поставила босую ступню на паркет прямо перед моим лицом. Я видел каждую линию её стопы, идеальный педикюр.
— Клянись, — сказала она, и её голос звучал как приказ. — Клянись так, чтобы я поверила.
Я положил обе ладони на паркет, склонил голову, прижимаясь лбом к холодному полу, и, не поднимая глаз, заговорил:
— Я, Сергей, даю вам, Госпожа Алина, свою клятву. Я буду вашим рабом навечно. Я буду повиноваться вам в большом и в малом. Я буду хранить ваши тайны, как святыню. Я буду молиться на каждый ваш шаг. Ваш гнев — мой страх. Ваша похвала — моя награда. Я отказываюсь от своей воли и отдаю её вам. Моя жизнь отныне принадлежит вам. Я ваш навеки, Госпожа. Навеки.
Я замолчал, чувствуя, как по щеке скатывается слеза — слеза счастья и облегчения. Подняв голову, я встретился взглядом с Алиной. Она улыбалась. Той самой улыбкой королевы, которую я так ждал.
— Подойди, — шепнула она.
Я подполз ещё ближе, замирая у её ног. Она чуть выдвинула правую ногу вперёд, и я, затаив дыхание, наклонился и прикоснулся губами к её ступне. Я поцеловал её палец, потом подошву, внутреннюю сторону свода. Её кожа была тёплой, мягкой, с лёгким привкусом солёного и сладкого крема. Я целовал её ногу снова и снова, чувствуя, как внутри меня разливается блаженство.
Она позволила мне делать это почти минуту. А потом мягко, но властно отодвинула ногу.
— Достаточно, — сказала она.
Я поднял глаза, всё ещё стоя на коленях. Она смотрела на меня сверху вниз, и в её взгляде теперь не было ни капли сомнения. Только уверенность. Только власть.
— Я принимаю твою клятву, Сергей, — произнесла она торжественно. — Ты теперь мой раб. Но предупреждаю сразу: я буду строгой Госпожой. Очень строгой. Поблажек тебе не будет. Ты будешь выполнять всё, что я скажу, без вопросов. Будешь терпеть если я решу тебя наказать. Ты готов к этому?
Я посмотрел на неё с таким обожанием, что, наверное, выглядел безумцем. Моя улыбка была широкой и счастливой.
— Я мечтал об этом, Госпожа, — ответил я, и голос мой дрожал от восторга. — Я хочу вашей строгости. Я хочу вашего гнева. Я хочу... я хочу розог в вашей руке. Я хочу чувствовать вашу власть на своей шкуре. Это то, что мне нужно. Это то, чего я ждал.
Алина усмехнулась. Её глаза сверкнули тёмным огнём, и она откинулась на спинку кресла, вытянув ноги.
— Что ж, — сказала она лениво, но с металлом в голосе. — Значит, ты получишь то, о чём просишь. И даже больше.
Она посмотрела на меня испытующе.
— А теперь иди на кухню. Принеси мне чай. Зелёный, без сахара. И побыстрее. Я не люблю ждать.
Я вскочил, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди от счастья.
Капелька и Дойч