отстраняясь, не выпуская его изо рта, пока не выдоила все до последней капли. И в этот момент кончила сама. От вкуса, от близости, от того, что он был её. Её мужчина. Её любовь. Её жизнь.
Она выбралась из-под одеяла и легла рядом. Он обнял её — крепко, благодарно.
— Я люблю тебя, — прошептал он.
— Я знаю, — ответила она. — И я тебя. Больше всего на свете.
Они лежали, прижавшись друг к другу, пока сон не начал одолевать их — медленно, как тёплая волна. Девочки в соседней палатке тоже уже заснули. Завтра — новый день. А сейчас – тепло, тишина и любовь.
— --
3 августа, понедельник. Раннее утро. Палатка
Александр проснулся от ощущения, которое сначала показалось ему сном. Тёплое, влажное, ритмичное — его член был в чьём-то рту. Он лежал на спине, ещё не открывая глаз, и первые несколько секунд просто наслаждался. Ольга иногда будила его так — но обычно это было нежно, неторопливо, с долгими паузами и поцелуями. Сейчас было по-другому. Ласки были слишком неумелыми. Слишком жадными. Слишком быстрыми.
Он открыл глаза.
В полумраке палатки он увидел розовую макушку. Алиса. Она стояла на четвереньках между его ног, наклонившись над ним, и её голова двигалась вверх-вниз. Она была голой — он видел её спину, изгиб поясницы, округлые ягодицы. Она сосала его с таким старанием, с такой отдачей, как будто это было самое важное дело в её жизни.
Она почувствовала, что он проснулся, и замерла. Медленно оторвалась от его члена, подняла голову и посмотрела на него. Её губы блестели, розовые волосы были растрепаны, а глаза сияли.
— Доброе утро, папочка, — сказала она весело. — Особый будильник для тебя!
Она снова взяла его в рот — глубоко, насколько могла, — и пару раз погрузила до самого горла, заставляя его застонать. Потом снова отстранилась.
— Хочешь, я буду будить тебя так каждое утро?
— Алиса... — он смутился и растерялся одновременно. — А где мама? Она же...
— Мама готовит завтрак. — Алиса провела языком по всей длине его члена, от основания до головки. — А мне разрешили позавтракать здесь. Особым йогуртом.
Она снова взяла его в рот. Александр закрыл глаза и откинулся на подушку. Он не мог поверить, что это происходит. Его дочь. Голая. С его членом во рту. А снаружи Ольга. В паре шагов! Готовит завтрак как будто тут ничего особенного не происходит. Нот ведь она точно знает...
Алиса сосала медленно, глубоко, с явным наслаждением. Она не просто делала минет — она изучала его. Её язык скользил по головке, обводил венчик, спускался по стволу, возвращался обратно. Она задерживалась на уздечке — там, где он был особенно чувствителен, — и он чувствовал, как её губы сжимаются вокруг него, как её рука мягко массирует основание.
Она то брала его глубоко — до самого горла, заставляя себя сглотнуть, — то выпускала почти полностью, оставляя только головку у губ, и дразнила её кончиком языка. Её глаза были закрыты, и на лице было написано такое блаженство, как будто она пробовала самое вкусное лакомство в своей жизни.
— Ты уверена, что хочешь этого? — прошептал он, глядя на неё сверху вниз.
Она на секунду оторвалась, посмотрела на него — прямо, без тени сомнения.
— Больше, чем ты можешь себе представить.
И снова взяла его в рот. Теперь быстрее, настойчивее. Её голова двигалась ритмично, и он чувствовал, как она напрягается, как её дыхание становится чаще. Она хотела, чтобы он кончил. Она ждала этого. И он перестал сдерживаться.
В плену у страсти