учебник, то смотрел на неё, то пытался что-то сказать, но она вообще не реагировала.
Закончив, она устало выдохнула и собрала всё в стопку. Затем сходила на кухню, налила стакан воды и вернулась обратно. Поставив стакан на журнальный столик, она разлеглась на диване и посмотрела на него.
— На сегодня всё. Меня не кантовать.
Она ни о чём не хотела думать, ни о Сашке, ни о матери. Ей хотелось просто отдохнуть от всего того, что происходило вокруг.
Едва она прикрыла глаза, как Славик присел рядом и коснулся рукой её коленки. Маринка дёрнула ногой, но несильно, скорее для вида.
— Слав, отстань. Правда, — сказала она, не открывая глаз, и сбросила его руку.
Он замер на мгновение, потом всё же осмелел и провёл пальцами чуть выше, по бедру, где чулок заканчивался. Ткань была гладкой, а её кожа под его пальцами – тёплой, и он почувствовал, как его собственное дыхание сбивается.
Маринка приоткрыла один глаз, и в нём помимо усталости присутствовала толика злости.
— Что, смелый стал?
Славик убрал руку, но не отодвинулся. Он сидел на краю дивана, глядя на неё сверху вниз, и в его взгляде было что-то новое — не привычное смущение, а тихая настойчивость. Маринка чувствовала это даже с закрытыми глазами. Она лежала, закинув одну ногу на другую, и кружевная резинка чулка снова выглядывала из-под юбки, но теперь она об этом почти забыла. Усталость была сильнее.
— Тогда можно я тебя просто поцелую? – почти прошептал он.
Маринка открыла глаза.
— Ты опять за своё? А если нет, тогда что?
— А если да? — тихо спросил он, и его голос дрогнул, но не от страха, а от какой-то странной решимости. — Что тогда? Ты скажешь мне уйти?
Она посмотрела на него изучающим взглядом.
— Слав, скажи мне пожалуйста, чего ты добиваешься? Мы с тобой договорились дружить. А ты своим «прогрессом» просто всё уничтожаешь.
— Каким таким прогрессом?
— Как каким? – Маринка чуть приподнялась. – Я разрешила тебе держать меня за руку — тебе мало. Захотел обниматься — я позволила. Теперь ты уже мои ноги мацаешь. А после поцелуя тебе что захочется?
Славик не сразу нашёлся с ответом. Он смотрел на неё, и в его взгляде было что-то похожее на растерянность, но в то же время и на упрямство.
— А я не знаю, что мне захочется после поцелуя. Но я точно знаю, что мне хочется сейчас.
Она устало улыбнулась.
— Серьёзно? Слав, мы с тобой... Мы просто два человека, которых наши родители решили поженить, потому что им так удобно. Твоей маме нужно, чтобы сын был пристроен, моей — чтобы дочь могла контролировать. А ты, при этом, ещё и пользуешься ситуацией, как последний козёл. Я тебе не вещь, чтобы ты меня лапал, хватит, я устала. Смущают мои ноги – укрой меня пледом и не приставай больше.
Славик почесал затылок. Он смотрел на неё, на её уставшее лицо, на то, как она отвернулась к спинке дивана.
— Зачем ты так, - пробубнил он. – Я просто проявляю симпатию.
Маринка снова повернулась к нему.
— А как, Слав? Симпатию он проявляет. Я разве не говорила, что не надо этого делать, но ты упрямо продолжаешь идти у матери на поводу.
Славик замолчал, уставившись в пол. Он чувствовал, как внутри всё сжалось от её слов. Но, конечно, не хотел показывать, что они задели его.
— А может, я не из-за матери, — тихо сказал он, поднимая глаза. — Может, ты мне правда нравишься.
Она вдруг усмехнулась.
— Да ладно! Слушай, а может мы просто перескочим пару ступенек? Сделаешь мне куни, я расслаблюсь,
Об этом