Слышишь? Не смей чувствовать себя виноватым. Я сама выбрала. Тебя. Здесь. Сейчас.
Он медленно выдохнул, опуская лоб на её лоб, и остался внутри неё неподвижно, давая ей привыкнуть. Маринка дышала часто и прерывисто, но не отстранялась. Вместо этого она обхватила его ногами, притягивая ближе, и провела ладонями по его спине, чувствуя, как напряжены мышцы под горячей кожей.
— Всё хорошо, Саш, — сказала она тихо и твёрдо. — Не думай. Просто будь со мной. Продолжай, то что начал.
— Скажи, если будет больно, — прошептал он ей в шею, покрывая её поцелуями.
Его первое движение было робким, почти осторожным, будто он проверял, не сделает ли ей больно. Но Маринка, прикусив губу, потянулась к нему навстречу, и он понял — ей не больно, ей нужно. Он начал двигаться медленно, но глубже, и она закрыла глаза, растворяясь в этом ритме, в его тяжелом дыхании над ухом, в хрусте покрывала, которое она сжимала пальцами.
Комнату наполняли только шум кондиционера, их прерывистые вздохи, шёпот, который сложно было разобрать, и мягкий звук тел.
— Сашка, ты такой большой, - простонала она. - Только внутрь не кончай...
Он усмехнулся, услышав её слова, и слегка отстранившись, прошептал на ухо:
— Постараюсь.
Он продолжил двигаться, углубляясь все больше и больше, пока они не слились в едином ритме.
Подняв её ножки себе на плечи, Сашка добрался до её упругой груди, нежно играя с затвердевшими от возбуждёнными сосками.
Маринка выгнулась дугой, когда он вошёл совсем глубоко, и из её горла вырвался гортанный звук, который она даже не пыталась сдержать. Сашка, почувствовав её реакцию, чуть замедлился, но она покачала головой, хватая ртом воздух, и вцепилась пальцами в его предплечья, оставляя на них красные полумесяцы от ногтей.
Он понял без слов, развёл её ноги в стороны, наклонился к ней, целуя шею, ключицы, грудь, и снова набрал темп, уже не такой осторожный, но всё ещё внимательный к каждому её движению. Воздух вокруг них, казалось, вибрировал — от его сбитого дыхания, от её тихих всхлипов, от того, как их тела находили общий язык без единого слова. Она закинула руки за голову, открываясь ему полностью, и он, опустив ладонь на её живот, почувствовал, как мышцы под его пальцами напрягаются в такт его толчкам.
В какой-то момент она вдруг приподняла бёдра, принимая его ещё глубже, и замерла, а потом её выдох — длинный, дрожащий, почти беззвучный — сорвался в тишину, и всё тело обмякло, расслабилось под ним.
Сашка не останавливался и не торопился, растягивая это чувство, глядя на неё сверху вниз. Её лицо было раскрасневшимся, волосы растрепались по подушке, тело сотрясалось в такт. Она смотрела на него сквозь полуприкрытые веки с такой смесью усталости и жадности, что у него перехватило горло. Он наклонился и поцеловал её в уголок губ — легко, почти невесомо, — и она вдруг улыбнулась, смущённо и тепло, как будто только что поняла, что случилось. Погладив её ноги, он взял её за руку, сплёл их пальцы и прижал её ладонь к подушке рядом с её головой, продолжая двигаться медленно, но всё ещё глубоко.
— Мой Сашка... - выдохнула она — не громко, скорее одними губами, — и прикрыла глаза, отдаваясь этому новому для неё ритму, этому странному и приятному чувству наполненности, от которого путались мысли.
— Саш... — прошептала она, когда он снова замедлился, почти замирая. — Не останавливайся.
Он усмехнулся, уткнувшись носом в её шею, и сделал толчок — чуть сильнее, чем раньше, — от которого она тихо ахнула и вцепилась в его спину обеими руками. В комната было
Подражание Кингу