Дом пах деревом, пылью и чем-то сладким, наверное, вареньем. В гостиной на диване сидела тётя Лена, мать Славика, и листала журнал. Увидев Маринку, она отложила его и улыбнулась так же тепло, как только что Света — Славику.
— Мариночка, приехала! Здравствуй, моя хорошая. А мы тебя заждались. Славик уже твою комнату подготовил, проходи, не стесняйся.
Маринка выдавила из себя улыбку.
— Здравствуйте, тёть Лен. Спасибо.
— Да что ты, не за что благодарить! Ты же своя. Славик, проводи её в комнату, пусть отдохнёт, а я пока чай поставлю.
Славик кивнул и повёл её на второй этаж. В комнате было без изменений: та же кровать с мягкими подушками, письменный стол, шкаф. На подоконнике стояла банка с полевыми цветами. Маринка поставила сумку на стол и посмотрела в окно. Речка блестела метрах в трёхстах, за ней — поле, а дальше — лес. Красиво, если не думать о том, что она тут заперта.
Славик занёс чемодан и остановился в дверях, переминаясь с ноги на ногу.
— Ну ты располагайся. Если что надо — говори.
— Спасибо, — коротко ответила она, не оборачиваясь.
Он помялся ещё немного и ушёл. Маринка закрыла дверь и открыла сумку. Достала зарядку, подключила пауэрбанк. Снова посмотрела в окно.
Она смотрела на поле за речкой, где паслись лошади. Попыталась представить, как переживёт эти два месяца.
День первый — и уже хочется сбежать обратно через окно, тем более что скат крыши под ним выглядел так же маняще, как и раньше.
За ужином Завьяловы вели себя так, будто Маринка была не гостьей, а почти невестой. Тётя Лена подкладывала ей еду, спрашивала про учёбу и планы на будущее, а Славик сидел напротив и периодически бросал на неё взгляды, которые она старательно игнорировала. Его отец, дядя Серёжа, молчал, но по-доброму улыбался и изредка вставлял шутки про деревенскую жизнь. Маринка отвечала односложно, кивала и смотрела в тарелку.
— Славик, ты Маринке покажи завтра речку, — сказала тётя Лена. — Вы же снова всё лето вместе будете.
— Я помню дорогу, - ответила Маринка и взяла кружку с чаем.
Тётя Лена мягко улыбнулась, но в её глазах мелькнуло что-то такое, что Маринка предпочла не замечать.
После ужина она сказала, что устала, и ушла в свою комнату.
Она закрыла дверь, достала телефон и открыла переписку с Сашкой. Там было новое сообщение:
«Ну как, уже копаешь картошку?»
Она фыркнула и набрала:
«Лопату пока не доверяют. Только заселили. Славик таскает мой чемодан и улыбается, как придурок.»
Сашка прислал стикер с ржущим котом. Маринка тихо засмеялась в подушку. За окном шумел ветер, и она почувствовала, что впервые за день ей стало хоть немного легче.
Так началась Маринкина ссылка.
Первая неделя прошла в странном оцепенении. Маринка просыпалась, завтракала, уходила к речке с книжкой, возвращалась к обеду, потом снова уходила — теперь уже просто гулять, чтобы не сидеть в доме, где тётя Лена каждые полчаса предлагала ей то лимонад, то пирог, то «посидеть, поболтать». Казалось, у тёти Лены был совершенно неиссякаемый запас еды и свободного времени.
Соседи начали узнавать её.
— Мариночка, это ты? – выглянула из калитки тётя Вера, когда Маринка проходила мимо. – Совсем нас забыла. А как выросла-то... Какая у Славика красивая невеста.
Маринка улыбалась, здоровалась, но внутри всё переворачивалось.
Славик, слава богу, держался на расстоянии, но Маринка чувствовала его взгляды — вроде бы и не навязчивые, но от этого ещё более раздражающие. Она старалась не думать о том, что мать, наверное, каждый вечер звонит тёте Лене и спрашивает, как там Мариночка, освоилась ли, не скучает ли.
Как я таксовал