начала привыкать к деревенскому ритму. Оказалось, что вставать в семь, когда солнце ещё не палит, а воздух пахнет мокрой травой, не так уж плохо. Она даже пару раз сходила с дядей Серёжей на рыбалку — просто чтобы разнообразить досуг. Он не задавал вопросов, не пытался её развлечь, просто молча сидел рядом с удочкой, и это было даже спокойно. Славик один раз напросился с ними, но Маринка сказала, что у неё голова болит, и осталась дома.
Сашка писал каждый день. Иногда просто «как ты там», иногда кидал мемы про деревню, иногда рассказывал, что происходит в городе, что сидит в ноутбуке, пишет код, готовится к поступлению. Маринка ловила себя на том, что ждёт этих сообщений больше, чем завтрака. Она перечитывала их по несколько раз, улыбалась в подушку и засыпала с телефоном в руке. Она не писала ему ничего лишнего — просто «нормально», «скучно», «терплю». Но внутри что-то тёплое разрасталось, и она боялась признаться себе, что ждёт его сообщений сильнее всего остального в этом доме.
Когда в очередное воскресенье уехали её родители, после захода солнца она вылезла на крышу. Постелив покрывало, сначала просто лежала, смотрела как загораются звёзды, а потом взяла телефон и набрала Сашке.
— Привет, Мариш! – услышала она его радостный голос и мгновенно расплылась в улыбке.
— Привет! Ты где?
— Дома.
— Не разбудила?
— Нет.
— А чего делаешь?
— Живу.
Она усмехнулась.
— Очень содержательно.
— А ты?
— Лежу на крыше.
— Шарай?
— Да успокойся, она плоская, прямо под моим окном.
— Понятно. Одна?
— Нет...
Она немного помолчала, подняла руку и посмотрела на небо сквозь пальцы.
—.. . С тысячей мерцающих звёзд.
— Похоже, у тебя идеальная компания.
— Ага... только всё равно кого-то не хватает.
— Славика?
— Да ну тебя, Ярош, всю романтику убил.
Сашка засмеялся, и этот смех прозвучал в трубке так тепло и близко, что Маринка даже прикрыла глаза. Она представила, как он сидит в своей комнате — наверняка в старой футболке, с растрёпанными волосами, уставившись в экран ноутбука. Ей захотелось оказаться там, рядом, чтобы он повернулся к ней и улыбнулся своей самой обычной улыбкой.
— Ладно, — сказал он, отсмеявшись. — Рассказывай, как твоя ссылка.
И она рассказывала про Завьяловых, про тётю Лену с её пирогами, про Славика, который теперь каждое утро спрашивает, не хочет ли она покататься на лодке. Сашка слушал, изредка вставлял «угу» или короткий смешок, и Маринке было спокойно оттого, что он не перебивает, не советует, а просто слушает. Когда она закончила, он сказал:
— А я думал, ты там хоть немного счастлива.
— Счастлива? Я тут как овощ на грядке. Поливают, удобряют, ждут, когда созрею.
— Ну, овощи хотя бы пользу приносят, — усмехнулся Сашка. — А ты просто красивая и вредная.
— Спасибо за комплимент, — хмыкнула она, но в голосе всё равно проскользнули тёплые нотки. — Буду знать, что моя главная ценность — декоративная.
— Я не это имел в виду, — быстро сказал он, и в его голосе послышалась лёгкая паника, отчего Маринке стало смешно. — Ты сама знаешь, о чём я.
— Знаю-знаю, - она зевнула. — Ладно, Ярош, я всё поняла. Пойду спать.
— Тогда до завтра. Не скучай.
— Саш, подожди.
— Что?
— Не пропадай.
— И не собирался. Целую в нос. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Маринка сбросила звонок и коснулась кончика носа, будто Сашка её действительно поцеловал.
Она улыбнулась, ещё раз взглянула на звёзды, сползла с крыши обратно в комнату и уснула с телефоном в руке, уже заранее ожидая его утреннего сообщения.
К концу третьей недели тётя Лена как-то за ужином обронила:
Сосед стал другом для нас