— Ты чего залип? — спросила она беззлобно, с ноткой удивления.
Сашка моргнул, отвёл взгляд, потом снова посмотрел на неё.
— Ничего, — ответил он коротко. — Жарко просто. Идём.
Марина подозрительно прищурилась, но спорить не стала.
Распахнув дверь квартиры, она первой юркнула в прохладную прихожую.
— Всё, мы спасены, — торжественно объявила она, стягивая шляпу и сбрасывая босоножки. — Ещё пять минут на улице, и можно было бы собирать нас ложкой с асфальта.
Сашка зашёл следом и с облегчением выдохнул. Даже здесь прохлада пока ощущалась скорее обещанием, чем настоящим спасением, но после сорока градусов на улице и это казалось роскошью.
— Квас где?
Маринка посмотрела на него с таким видом, будто только этого вопроса и ждала.
— А вот это правильный вопрос.
Она быстро прошла на кухню, открыла холодильник и достала запотевшую бутылку. Наполнила большую кружку квасом.
— Держи, только осторожно, холодный.
Сашка принял её обеими руками.
— Марин, я тебя иногда недооцениваю.
— Иногда? — возмутилась она. — После окрошки и кваса вообще должен памятник мне поставить.
— Сначала попробуем окрошку.
— Наглец ты Ярош.
Он сделал несколько больших глотков и довольно выдохнул.
— Вот теперь человек.
— Ещё бы. А теперь в душ.
Сашка чуть не подавился.
— Чего?
— В душ, Ярош. Самому не противно, когда футболка липнет?
— Ну, есть такое.
— Вот и не возникай.
— А ты?
— А я тоже пойду. Только сначала найду тебе полотенце.
— Командир.
— Правильно понял.
Через несколько минут Сашка уже стоял под прохладным душем, чувствуя, как наконец отпускает накопившаяся за день жара. Когда он вернулся в комнату, ощущение было уже совсем другим: кондиционер работал на полную мощность, и после улицы прохладные двадцать два — двадцать три градуса казались почти Арктикой.
Сашка накинул чистую футболку из отцовских запасов, которую Маринка предусмотрительно подобрала для него, и плюхнулся на диван.
— Вот теперь я снова человек, — объявил он.
— Не обольщайся.
Маринка появилась в комнате через минут десять, уже переодевшись в лёгкую домашнюю тунику. Волосы она собрала кое-как, закрепила заколкой. Без шляпы и привычной уличной суеты выглядела совсем по-домашнему. На лице у неё сияла широкая довольная улыбка.
— Это аббревиатура из старого советского фильма «Служебный роман».
— И ты запомнил?
— Прикольно же.
Отсмеявшись, Маринка принесла хлеб и поставила на стол две тарелки с окрошкой.
— Всё «КЛООП», приступай.
Она включила телевизор, устроилась рядом и подтянула к себе тарелку.
Сашка посмотрел на окрошку, потом на Маринку.
— Слушай, а ты действительно сама её делала?
— Да. А что?
— И ничего подозрительного туда не добавила?
— Приворотное зелье.
— Всё. Я ухожу.
— Сиди ешь, пока приворот не подействовал.
Сашка фыркнул и взял ложку.
За окном всё ещё плавился от жары город, а здесь, под ровный гул кондиционера, было прохладно, тихо и удивительно хорошо. Казалось, что никакого сорокаградусного лета за стенами вообще не существовало.
Они как раз закончили с окрошкой, когда в прихожей щёлкнул замок. И сериал, который они смотрели, прервался на рекламу.
— Папа, — Маринка подняла голову.
Через минуту в комнату заглянул Михаил Андреевич.
— О, а у нас гости.
— Ага, — Маринка кивнула на Сашку. — Пришёл спасаться от жары. И заодно поесть.
— Правильно сделал, — усмехнулся Михаил Андреевич. — Накормила, Мариш?
— Да, пап, — ответила Маринка. — Квасом напоила, в душ загнала, окрошкой накормила. Всё по высшему разряду.
— Сервис, — хмыкнул Сашка.
— Не расслабляйся, — фыркнула Маринка и пошла наливать отцу борщ.
Падшая 2