— Смотри на меня, — приказала Кира, приближаясь с телефоном. — Открой глаза.
Оля открыла. Кира снимала её лицо крупным планом — залитое слезами, слюной и спермой. Под маской глаза горели диким огнём.
— Скажи, кто ты.
— Я шлюха, — прохрипела Оля. — Я ваша шлюха.
— Громче.
— Я ваша шлюха! Я общая дырка! Я блядина! Я спермоприёмник!
— Вот так. Теперь кончай. Кончай на руку.
Коренастый начал двигать рукой — медленно, вперёд-назад. Его кулак скользил внутри Оли, массируя её изнутри, задевая какие-то точки, о существовании которых она даже не догадывалась. Она чувствовала, как оргазм приближается — огромный, всепоглощающий, как цунами. И когда он накрыл её, она закричала так, что, наверное, было слышно в соседних комнатах. Её тело забилось в конвульсиях. Из неё брызнуло — струя прозрачной жидкости ударила в простыни, в мужчину, в зеркальную стену напротив. Сквирт. Настоящий, сильный, долгий. Она кончала и кончала, не в силах остановиться.
— Охуеть мужики! — закричал кто-то из мужчин.
— Она сквиртует! — крикнул другой.
— Снимайте! Снимайте это! Это охуенно!Ебать этой бляди дырку растянули..
Рука вышла из неё — медленно, осторожно. Оля лежала, раскинувшись, тяжело дыша. Её киска была растянута — зияла, как кратер, пульсируя. Она не могла пошевелиться. Но мужчины ещё не закончили. Они перевернули её на живот, поставили на четвереньки. Кто-то вошёл в попу. Кто-то — в растянутую киску. Она снова стонала, но уже тише. Она была истощена. Но ей всё ещё было мало. Она хотела, чтобы это никогда не заканчивалось.
Мужчины продолжали меняться. Они входили в неё по одному, по двое, по трое. Они поднимали её на руки, передавали друг другу, насаживали на члены, крутили и вертели. Оля была их игрушкой. Их общей дыркой. Она кончала снова и снова — с криками, со слезами, с дрожью во всём теле. Е Оля была полностью голой, если не считать чулок и пояса.
Поднос на столике наполнялся. Использованные презервативы ложились один за другим — десять, пятнадцать. Кира подливала себе вина и снимала, время от времени меняя ракурс. Когда мужчины наконец насытились — кто-то кончил дважды, кто-то трижды, — в комнате остались только Оля, лежащая на ковре в луже спермы и собственных соков, и Кира, сидящая в кресле с бокалом вина.
Кира взяла поднос с горой использованных презервативов. Он был тяжёлым — она держала его обеими руками. Поставила на пол перед Олей. Села обратно в кресло.
— Иди сюда, — приказала она.
Оля, едва передвигая ноги, подползла. Каждое движение отдавалось болью во всех дырочках — они были растянуты, опухшие, ноющие. Она встала на колени перед Кирой. Та взяла первый презерватив — развязала узел, поднесла к губам Оли.
— Открой рот.
Оля открыла. Кира вылила сперму — тёплую, густую. Оля глотнула. Второй презерватив. Третий. Пятый. Десятый. Кира опустошала их один за другим, и сперма текла по подбородку Оли, по шее, по груди. Она глотала, давилась. Сперма заполняла рот до краёв, вытекала из уголков губ. Но она не смела остановиться. Кира не разрешала.
Когда поднос опустел — двадцать презервативов, Оля считала, — Кира взяла пустые резинки. Она разложила их на лице Оли — на лбу, на щеках, на носу, на подбородке. Они прилипали к коже, влажные, скользкие, пахли латексом и спермой. Кира достала телефон и сделала несколько снимков.
— Красиво, — сказала она, отступая на шаг и любуясь делом своих рук. — Ты выглядишь как настоящая шлюха. Самая грязная шлюха в этом клубе. Я горжусь тобой.
Оля улыбнулась сквозь слой резинок. Она была счастлива. Она заслужила похвалу Госпожи.
Принцесса